ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В основу сюжета положено расследование убийства и, по первоначальным предположениям, изнасилования капитана армии США Энн Кэмпбелл — дочери генерала, ветерана войны в Персидском заливе. Обнаженное тел... Дочь генерала Нельсон Демилль Глава 1 — Здесь не занято? — обратился я к привлекательной молодой женщине, сидящей за столиком в баре офицерского клуба. Она скользнула по мне равнодушным взглядом и уткнулась в газету. Я сел напротив нее и поставил на столик бокал с пивом. Не отрывая глаз от газеты, женщина молча потягивала бурбон с кока-колой. — Частенько заглядываете сюда? — поинтересовался я. — Отстаньте. — Ваш пароль? — Не нарушайте границ! — А раньше мы с вами не встречались? — Нет. — Да. В штаб-квартире НАТО в Брюсселе, на приеме. — Возможно, вы правы, — согласилась она. — Помнится, вы еще там напились и наблевали в крюшонницу. — Мир тесен, — вздохнул я, имея на то все основания: сидящая напротив меня дама, Синтия Санхилл, была больше чем случайная знакомая. Когда-то у нас с ней даже было что-то вроде романа. Но теперь она предпочитала об этом не вспоминать. — Это тебя стошнило, — напомнил я ей. — А все из-за этого кукурузного виски с кокой! Ведь говорил же тебе: не пей это пойло, оно вредно для твоего желудка. — Для моего желудка вреден ты! Можно было подумать, что это я ее бросил, а не наоборот. Мы сидели в коктейль-холле офицерского клуба при гарнизоне Форт-Хадли, штат Джорджия. Был час блаженства, и все вокруг наслаждались им, кроме нас. На мне был голубой гражданский костюм, на ней — милое розовое платье из трикотажа, которое удачно подчеркивало ее загар, темно-рыжие волосы, карие глаза и прочие части ее тела, вызывавшие у меня самые нежные воспоминания. — Ты в командировке? — спросил я. — Это не предмет для обсуждения. — Где ты остановилась? Вопрос повис в воздухе. — Долго еще здесь пробудешь? Она вновь уткнулась в газету. — Ты вышла за того парня, с которым

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мне вспоминается стих 21:11 из Исайи, — продолжал полковник Фоулер: — «Сторож, сколько ночи? Сторож, сколько ночи?» Таково наше призвание — стоять на страже ночью и днем, всегда быть начеку во имя того, чтобы другие могли мирно спать до утра, до наступления нового дня, и так до тех пор, пока Богу не будет угодно призвать нас в свое царство и нам уже не нужно станет ни бодрствовать на страже, ни страшиться мрака ночи.

Фоулер обладал хорошим, проникновенным голосом и безупречным даром оратора. Он вполне мог бы стать проповедником или политиком, не будь он столь щепетилен в вопросах морали.

Но я не любитель проповедей, поэтому мысленно вернулся к лежащей в гробу Энн Кэмпбелл, ее лицу, ее сабле, эфес которой сжимали ее скрещенные на груди руки. И я понял, что́ так поразило меня в этой картине: кто-то надел ей на палец уэст-пойнтский перстень. Но только ее ли это перстень? И кто мог это сделать? Фоулер? Генерал Кэмпбелл? Полковник Мур? Полковник Кент? Откуда вообще взялся пропавший перстень? Да и имело ли все это теперь какое-либо значение?

Поразмышляв подобным образом, я вновь стал слушать полковника Фоулера.

— Для меня Энн была ребенком, — говорил он. — Развитой, живой и очень непосредственной девочкой. — Полковник улыбнулся, и аудитория отозвалась сдавленными смешками. Полковник вновь принял серьезный вид и продолжал: — Это было прекрасное дитя, отмеченное и одаренное Всевышним. И все те из нас, кто знал и любил ее…

Фоулер невольно споткнулся об это слово, таящее в себе в данном случае двойной смысл, но эту мгновенную паузу уловили не все, а лишь те из присутствующих, кто был с ней близок и познал ее в любви…

— Всем нам будет ее очень не хватать, — закончил фразу полковник Фоулер.

Теперь уже в зале многие шмыгали носом, вытирая платком глаза, и я понял, почему Кэмпбеллы попросили именно Фоулера произнести этот надгробный панегирик. В первую очередь принимался во внимание его выдающийся ораторский дар. Но не последнюю роль в этом выборе сыграло и то, что полковник Фоулер не был одним из любовников усопшей, что уже само по себе давало ему немалое преимущество в качестве кандидата на исполнение столь ответственной миссии. Но я, кажется, вновь ерничаю. Речь Фоулера действительно была трогательной, покойная хлебнула немало горя при жизни и погибла нелепо и безвременно, а у меня от всего этого вновь заскребли на сердце кошки.

Полковник Фоулер не стал вдаваться в подробности ее гибели, а сказал следующее:

— Выражаясь современным языком военных, поле боя — это враждебная окружающая обстановка, что по сути верно. И если расширить значение этого понятия до любого места, где стоит на посту или несет службу солдат, то мы с полным правом сможем сказать, что Энн погибла в бою.