ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В основу сюжета положено расследование убийства и, по первоначальным предположениям, изнасилования капитана армии США Энн Кэмпбелл — дочери генерала, ветерана войны в Персидском заливе. Обнаженное тел... Дочь генерала Нельсон Демилль Глава 1 — Здесь не занято? — обратился я к привлекательной молодой женщине, сидящей за столиком в баре офицерского клуба. Она скользнула по мне равнодушным взглядом и уткнулась в газету. Я сел напротив нее и поставил на столик бокал с пивом. Не отрывая глаз от газеты, женщина молча потягивала бурбон с кока-колой. — Частенько заглядываете сюда? — поинтересовался я. — Отстаньте. — Ваш пароль? — Не нарушайте границ! — А раньше мы с вами не встречались? — Нет. — Да. В штаб-квартире НАТО в Брюсселе, на приеме. — Возможно, вы правы, — согласилась она. — Помнится, вы еще там напились и наблевали в крюшонницу. — Мир тесен, — вздохнул я, имея на то все основания: сидящая напротив меня дама, Синтия Санхилл, была больше чем случайная знакомая. Когда-то у нас с ней даже было что-то вроде романа. Но теперь она предпочитала об этом не вспоминать. — Это тебя стошнило, — напомнил я ей. — А все из-за этого кукурузного виски с кокой! Ведь говорил же тебе: не пей это пойло, оно вредно для твоего желудка. — Для моего желудка вреден ты! Можно было подумать, что это я ее бросил, а не наоборот. Мы сидели в коктейль-холле офицерского клуба при гарнизоне Форт-Хадли, штат Джорджия. Был час блаженства, и все вокруг наслаждались им, кроме нас. На мне был голубой гражданский костюм, на ней — милое розовое платье из трикотажа, которое удачно подчеркивало ее загар, темно-рыжие волосы, карие глаза и прочие части ее тела, вызывавшие у меня самые нежные воспоминания. — Ты в командировке? — спросил я. — Это не предмет для обсуждения. — Где ты остановилась? Вопрос повис в воздухе. — Долго еще здесь пробудешь? Она вновь уткнулась в газету. — Ты вышла за того парня, с которым

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что лет пятнадцать в тюрьме за уклонение от супружеских обязанностей, супружескую неверность, сокрытие следов преступления, разврат, изнасилование и другие правонарушения вам обеспечены. Дисциплинарный устав вы знаете не хуже меня.

— Вы ведете нечестную игру, — сказал Кент, выслушав меня.

— Это почему же? — поинтересовался я.

— Ведь я сам рассказал вам о своей связи с ней, чтобы помочь найти убийцу, а теперь вы обвиняете меня в супружеской неверности и сексуальных преступлениях и пытаетесь представить меня убийцей. Все это шито белыми нитками.

— Билл, не морочьте мне голову!

— Нет, это ты не морочь мне голову! Ты утверждаешь, что я побывал на стрельбище до Сент-Джона, и после этого ее обнаружили уже мертвой. Если хочешь знать, так я уверен, что убили ее Фоулер и генерал.

— Билл, это все ерунда, — сказал я. — Это не пройдет! — Я положил ему руку на плечо. — Послушайте, будьте же наконец мужчиной! Будьте офицером и джентльменом! Вспомните, что вы полицейский, черт подери! Да я вообще не должен был просить вас пройти проверку на детекторе лжи, вы просто сами должны были сказать правду, без всякого детектора, не дожидаясь, пока я припру вас к стенке доказательствами, не дожидаясь изнурительных допросов. Не доводите дело до всех этих неприятностей! Они никому из нас не нужны.

Кент взглянул на меня, готовый разрыдаться. Он понял, что я это заметил, и покосился на Синтию, не видела ли его слез она: это было для него важно, как я догадался.

— Билл, — продолжал я, — мы знаем, что это сделали вы, и вы сами это знаете, и все мы знаем, почему вы это сделали. Тому была уйма причин, и мы это понимаем. У меня не хватило бы духу сказать, глядя вам в глаза, что она этого не заслужила…

Конечно, я мог бы это сказать, потому что Энн действительно этого не заслужила, но ведь приговоренному к смерти дают же в последний раз любое блюдо по его желанию. Так что и я имел моральное право сказать то, что ему хотелось услышать.

Кент с трудом сдержал слезы и попытался изобразить из себя оскорбленного. Он закричал:

— Она заслужила это! Она была стервой, сукой, потаскухой, она сломала мне жизнь и разрушила мою семью!

— Я знаю, — перебил я его, — но теперь вы должны все исправить. Ради армии, ради своей семьи, ради Кэмпбеллов и ради самого себя.

По щекам Кента лились слезы, и я понимал, что он предпочел бы умереть, чем рыдать передо мной, Синтией и Кэлом Сивером, наблюдающим всю эту сцену издалека.

— Я не могу уже ничего исправить, — судорожно проговорил Кент. — Уже поздно что-либо исправлять.

— Нет, вы можете, — возразил я. — И вы это знаете не хуже меня. Не старайтесь опровергнуть факты. Не позорьте себя и других. Это все, что вы еще можете сделать. Просто исполните свой долг.