ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Размеренная, спокойная жизнь Коры Бендер закончилась после Рождества: каждую пятницу и субботу, когда муж приходит к ней в постель, в голове Коры грохочет одна и та же песня, которая сводит ее с ум... Грешница Петра Хаммесфар Переведено по изданию: Hammesfahr Р. Die Sünderin: Roman / Petra Hammesfahr. – Reinbek: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2011. Перевод с немецкого Екатерины Бучиной © Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg, 1999 © USA Network Media LLC, обложка, 2017 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018 * * * – и именно в сочельник. С тех самых пор, как Кора вышла замуж, она не думала, что может снова туда провалиться. Поначалу все было хорошо: негромкие рождественские мелодии и ласки Гереона, постепенно становившиеся все более настойчивыми. Затем он медленно скользнул вниз, и Коре стало неприятно. А когда Гереон зарылся лицом у нее между ног и она почувствовала прикосновение его языка, музыка зазвучала громче. Кора услышала перестук барабанов, бас-гитару и пронзительные звуки орга́на – лишь на долю секунды, в следующее мгновение все стихло. Но этого оказалось достаточно. Что-то внутри нее сломалось – или взломалось, словно надежно закрытый сейф, который кто-то решил обработать сварочной горелкой. Ощущение было нереальным, как будто она уже не лежала в своей постели. Кора чувствовала спиной твердую поверхность и что-то во рту, словно очень толстый палец прижал ее язык, вызывая совершенно нестерпимую тошноту. Она машинально приподнялась, стиснув шею Гереона коленями. Еще чуть-чуть, и она сломала бы ему позвонки и задушила бы его. Однако Кора даже не заметила этого – так далеко она была в тот миг. И только когда муж, хрипя, ущипнул ее за бок, впившись пальцами в мягкую плоть, боль заставила ее очнуться. Гереон с трудом переводил дух. – Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – Кашля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она спускалась самостоятельно, держась рукой за перила. «Проклятье, – подумала я, – она сейчас упадет!» Нельзя позволять ей идти одной. Почему Магдалина не разрешает Тигру ей помочь?

Думаю, я знаю ответ. Наверняка едва войдя в дом, она увидела Франки. Может быть, он открыл им дверь. Он был гораздо привлекательнее, чем розовый поросенок.

Магдалина обернулась на лестнице и крикнула:

– Вы идете? Продолжим внизу. Там наверняка уютнее.

Я услышала ударные. И Джонни сказал:

– Она права. Давайте пойдем вниз.

Когда мы с Джонни спустились в подвал, Магдалина уже устроилась на диване и не отрываясь смотрела в угол, где стояли музыкальные инструменты. Франки сидел за ударными и играл, не сводя с нее глаз.

Тигр стоял у бара и резал лимон.

– Сначала глоток огненной воды, – услышала я его слова. Он посмотрел на Магдалину. – Хочешь стаканчик?

Она покачала головой.

– Лимонад, если есть. Никакой водки. Иначе мой желудок снова взбунтуется.

Затем они нам сыграли – больше для Магдалины, чем для меня. Она была звездой этого вечера. Думаю, каждый из них троих с удовольствием поимел бы ее. Но она смотрела только на Франки. Моя сестра велела мне танцевать. И я подчинилась.

Джонни постоянно мне улыбался. Мне стало тепло. Очень тепло, и внизу тоже. А Магдалина в мерцающем ярком свете выглядела круто. Темно-синяя блузка гармонировала со светлыми волосами. А стройные ноги под прозрачным кружевом… Теперь совершенно не было видно, что у нее бледная кожа. Моя сестра казалась загорелой – словно только что вернулась с пляжа.

Затем Франки подбросил палочки в воздух, встал и направился к дивану. И сел рядом с ней. Тигр снова поплелся к бару, выпил еще пару стаканов. Джонни включил стереоустановку. Зазвучала мелодия, записанная их группой. Джонни подошел ко мне, и мы стали танцевать. И хотя музыка была довольно быстрой, он обнимал меня, медленно раздевая.

Я чувствовала его руки на спине, губы на шее. В какой-то момент мы очутились на полу. Это было просто чудесно, но насладиться по-настоящему я не смогла. Мне не удавалось сосредоточиться на происходящем, потому что я все время посматривала на диван.

Франки положил руку на спинку. Казалось, будто он обнимает Магдалину. Они разговаривали, но из-за громкой музыки я не могла разобрать слов, видела только, как они смотрят друг на друга – она на него, а он – на нее. В какой-то момент Франки поцеловал Магдалину. И я подумала: пусть целует, это ей не повредит. Он был очень нежен и осторожен. А когда снял с нее блузку…

Конечно же, он заметил оставшиеся после операций шрамы. Провел по ним пальцем, очень нежно. Захотел узнать, откуда они. Музыка на некоторое время стихла, и я услышала каждое его слово. Ответ Магдалины я тоже услышала.

– Это моя лестница в небо, – сказала она.