ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Размеренная, спокойная жизнь Коры Бендер закончилась после Рождества: каждую пятницу и субботу, когда муж приходит к ней в постель, в голове Коры грохочет одна и та же песня, которая сводит ее с ум... Грешница Петра Хаммесфар Переведено по изданию: Hammesfahr Р. Die Sünderin: Roman / Petra Hammesfahr. – Reinbek: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2011. Перевод с немецкого Екатерины Бучиной © Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg, 1999 © USA Network Media LLC, обложка, 2017 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018 * * * – и именно в сочельник. С тех самых пор, как Кора вышла замуж, она не думала, что может снова туда провалиться. Поначалу все было хорошо: негромкие рождественские мелодии и ласки Гереона, постепенно становившиеся все более настойчивыми. Затем он медленно скользнул вниз, и Коре стало неприятно. А когда Гереон зарылся лицом у нее между ног и она почувствовала прикосновение его языка, музыка зазвучала громче. Кора услышала перестук барабанов, бас-гитару и пронзительные звуки орга́на – лишь на долю секунды, в следующее мгновение все стихло. Но этого оказалось достаточно. Что-то внутри нее сломалось – или взломалось, словно надежно закрытый сейф, который кто-то решил обработать сварочной горелкой. Ощущение было нереальным, как будто она уже не лежала в своей постели. Кора чувствовала спиной твердую поверхность и что-то во рту, словно очень толстый палец прижал ее язык, вызывая совершенно нестерпимую тошноту. Она машинально приподнялась, стиснув шею Гереона коленями. Еще чуть-чуть, и она сломала бы ему позвонки и задушила бы его. Однако Кора даже не заметила этого – так далеко она была в тот миг. И только когда муж, хрипя, ущипнул ее за бок, впившись пальцами в мягкую плоть, боль заставила ее очнуться. Гереон с трудом переводил дух. – Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – Кашля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стоя на коленях у нее между ног, он бил ее в грудь кулаком и кричал:

– О боже!

Затем бросился на нее, снова поцеловал, зажав ей при этом нос, вскочил, опять ударил, на этот раз обеими кулаками одновременно, крича при этом:

– О боже! Ну же, давай! О боже, боже, боже! – И с каждым словом снова и снова бил ее кулаками в грудь.

Голова Магдалины металась из стороны в сторону. Правая нога свесилась с дивана. Левая лежала на спинке. А потом соскользнула вниз…

Между двумя музыкальными произведениями снова образовалась пауза, короткая, с полсекунды. Франки снова ударил Магдалину, и я услышала хруст. Я знала, что это ломаются ее ребра, но не могла броситься к сестре. Я вообще ничего не могла сделать. И подумала о ноже, лежавшем на барной стойке, и о том, куда я должна его ударить, чтобы он не убил мою сестру.

Джонни был на мне – прижимал к полу своей тяжестью. Тигр обеими руками держал мою голову. Я не могла даже закричать, потому что у меня во рту был его половой орган. Снова заиграла музыка, и Франки заорал, пытаясь заглушить шум:

– Помогите же мне! Помогите! Она не дышит.

В его глазах плескалось безумие.

Джонни наконец понял, что что-то не так, и тоже закричал:

– Ты что, спятил? Что ты там вытворяешь, идиот?

Франки не ответил, лишь снова принялся как одержимый колотить Магдалину кулаками.

И тогда закричал Тигр:

– Эта тварь меня укусила!

Он протянул руку к столику и схватил пепельницу. Я увидела ее приближение, в ней преломлялся свет. Музыка продолжала играть: «Song of Tiger». Потом стало темно и тихо…

На обратном пути Кора негромко плакала. Иногда она качала головой и плач на несколько секунд прекращался. Рудольф Гровиан решил оставить ее в покое. Застыв перед картиной, она говорила, будто в трансе; стояла прямо, неподвижно, с закрытыми глазами, сжав руки в кулаки. «Словно замерзла», – невольно подумал он. А теперь она постепенно оттаивала. И, надо надеяться, понимала, что тогда произошло.

У Рудольфа не было сомнений: Магдалина хотела этого. Она знала, что жить ей осталось недолго. Ни единого шанса спастись: ее сердце уже не справлялось с нагрузкой. Он спросил себя, что было бы, если бы Кора отказалась выполнить ее желание, сказала бы: «Ни в коем случае! Мы остаемся дома!» Тогда Магдалина, наверное, искала бы смерти в ее объятиях – и нашла бы ее. И ложное чувство вины никуда бы не делось.

Но помочь ей осознать это уже не его задача. А о том, что она услышала от Йоганнеса Франкенберга, пусть решают судьи.

Мой сын невиновен в этом кошмаре.

Это уж точно. В голову приходило только одно: слова Грит Адигар о красоте Магдалины и предусмотрительности природы. К сожалению, природа не учла силы воли этой девушки и один мужчина все же был сражен. Рудольф Гровиан не мог считать иначе.