ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Размеренная, спокойная жизнь Коры Бендер закончилась после Рождества: каждую пятницу и субботу, когда муж приходит к ней в постель, в голове Коры грохочет одна и та же песня, которая сводит ее с ум... Грешница Петра Хаммесфар Переведено по изданию: Hammesfahr Р. Die Sünderin: Roman / Petra Hammesfahr. – Reinbek: Rowohlt Taschenbuch Verlag, 2011. Перевод с немецкого Екатерины Бучиной © Rowohlt Verlag GmbH, Reinbek bei Hamburg, 1999 © USA Network Media LLC, обложка, 2017 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018 * * * – и именно в сочельник. С тех самых пор, как Кора вышла замуж, она не думала, что может снова туда провалиться. Поначалу все было хорошо: негромкие рождественские мелодии и ласки Гереона, постепенно становившиеся все более настойчивыми. Затем он медленно скользнул вниз, и Коре стало неприятно. А когда Гереон зарылся лицом у нее между ног и она почувствовала прикосновение его языка, музыка зазвучала громче. Кора услышала перестук барабанов, бас-гитару и пронзительные звуки орга́на – лишь на долю секунды, в следующее мгновение все стихло. Но этого оказалось достаточно. Что-то внутри нее сломалось – или взломалось, словно надежно закрытый сейф, который кто-то решил обработать сварочной горелкой. Ощущение было нереальным, как будто она уже не лежала в своей постели. Кора чувствовала спиной твердую поверхность и что-то во рту, словно очень толстый палец прижал ее язык, вызывая совершенно нестерпимую тошноту. Она машинально приподнялась, стиснув шею Гереона коленями. Еще чуть-чуть, и она сломала бы ему позвонки и задушила бы его. Однако Кора даже не заметила этого – так далеко она была в тот миг. И только когда муж, хрипя, ущипнул ее за бок, впившись пальцами в мягкую плоть, боль заставила ее очнуться. Гереон с трудом переводил дух. – Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? – Кашля

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спустя несколько секунд тишины она поинтересовалась:

– А сколько может длиться это лечение? Год или два?

– Так сразу не скажешь, госпожа Бендер. Все зависит от множества факторов. И, главное, конечно же, от вас.

– Так я и думала. Всегда все зависит только от меня. – Кора негромко рассмеялась. – Тогда я буду стараться. Не могу же я вечно торчать у Маргрет! А искать отдельную квартиру, наверное, не стоит. Мне нужно как можно скорее вернуться домой. Вы не слышали ничего нового о моем отце?

Адвокат не знал, что ей на это ответить. Рудольф Гровиан взял на себя тяжелую обязанность рассказать Коре о смерти отца: «Я сделаю это. Все равно я для нее – козел отпущения». Он сообщил ей об этом вскоре после их совместной поездки во Франкфурт. И Эберхард Браунинг прекрасно об этом знал.

Она смотрела вперед, на дорогу.

– Я предполагала, – сказала Кора, – что Гереон не отзовет иск о разводе. Лучше уж мне вернуться туда, где я нужна. Буду ухаживать за отцом, я так решила. Мыть его, причесывать, кормить, – делать все то, что нужно старику, прикованному к постели. И маму заберу. Они ведь отдадут мне ее, правда? Она не опасна, ничего никому не сделает. А потом я позабочусь о том, чтобы Магдалина получила свое пламя. Я еще не знаю, как это устроить, но что-нибудь придумаю. Даже если мне придется выкопать ее тело ночью на кладбище. Как-нибудь выкручусь.

Несколько секунд она молчала, а потом улыбнулась, бросила на адвоката быстрый взгляд и добавила:

– Не бойтесь! Я говорю просто так. Шеф объяснил мне, что это осквернение трупов, нарушение покоя умерших и так далее. Я никого не буду осквернять, никому не помешаю. И я не забыла о том, что случилось с моим отцом. Боюсь, я больше никогда ничего не забуду. Все это чисто теоретические рассуждения. Просто мне нравится представлять себе, как я сижу у его постели и разговариваю с ним. Я бы очень хотела все ему объяснить…

Затем ее плечи напряглись, голос стал тверже.

– Не забудьте: встроенная кухня. Нужно сразу же перевезти ее в Буххольц. И мои личные вещи. Денег мне не нужно, их у меня достаточно. Дом тоже есть. И машина. Хотя все, конечно, старенькое. Кто-то должен заботиться о том, чтобы все это не разрушилось. Вы представляете, как выглядит наш палисадник? Отец всегда им гордился. Палисадник и гардины. Остальное было не так уж важно для него, но гардины всегда должны были быть чистыми. Господин Гровиан говорил, что когда он был там последний раз, все было в порядке. Но это было давно…

Кора вздохнула.

– Вы не знаете, как там господин Гровиан?

Эберхард Браунинг покачал головой. И она снова пожала плечами. Прошлого не воротишь, это точно.

Вот только забыть о случившемся ей уже не удастся. Это возможно только после смерти. Ну, посмотрим. Если станет невыносимо… Есть дневной стационар. И ночи в квартире у тети.