ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Не каждый попадает в мир меча и магии, хотя мечтают об этом миллионы. Я туда не стремился, обстоятельства так сложились. Однако я быстро понял: место, куда меня забросило — не сказка и не рай. Кров... Ночной Охотник Николай Трой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда» 1 Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда». Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, — это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда… Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой. Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло — живу от работы поблизости. Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев. Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно. — Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, — уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. — Вначале закалка характера, потом все остальное. Сказано — сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало сп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне туда, за ворота, очень не хотелось, но теперь в моем восприятии слишком многое изменилось. Узнав о перманентной гибели (что бы это, черт подери, ни значило!), поневоле решил действовать осторожней. Тем паче, как сообщила система, профиль и его настройки разблокировались. Надеюсь, когда доставят на место, мне дадут время, чтобы во всем разобраться и прочесть все доступные гайды и энциклопедии. Иначе слишком уж хардкорно получается…

С полминуты мы шли по коридору, образованному двумя заборами. Он вел по очень длинной спирали. Я сообразил, увидев наверху часовых с копьями и дротиками, что это своеобразная «полоса жизни»: беглецы, если таковые здесь есть, будут вынуждены бежать по открытой местности, а на головы им полетит все, что умеет убивать или калечить.

Потом «коридор» резко сменил направление, мы прошли вторые ворота. И…

Замешкавшись, я едва не упал.

— Осторожнее, болван! — рявкнул конвоир, но без особой злобы. Чуял, что открывшаяся взгляду картина сбивает с ног не хуже доброго удара в челюсть!

Мы оказались перед громадным… нет, не так, — перед ГРОМАДНЫМ кратером!

В диаметре он, наверное, километра три! Дух захватывало при виде этой дыры в земле! Сколько же людей понадобилось, чтобы прорубить ее?!! Сколько народу здесь перемерло?!

Кратер уходил вниз на несколько десятков, а то и сотен уровней. Вдоль его стен протоптаны дороги по кругу, но ни одна не уводила на нижний уровень. Все сообщение между «этажами» велось по специальным лесам или подъемникам, у которых караулили десятки тяжеловооруженных стражников.

В стенах каждого уровня прорублены норы, в их тьме угадывались факелы и лампады. Кажется, там целые шахтные города!

Специальными механизмами, вроде древних подъемных кранов на рычагах и противовесах, поднимали на поверхность странный камень. Я успел заметить и белые, как сахар, блоки; и прозрачные, как стекло, розоватые полосы; и черные с красными прожилками плиты.

Внизу сновали люди, отсюда они напоминали оглушенных муравьев. Толкали тележки, ныряли и выныривали из нор. И при этом никто не поднимал головы, словно один вид чистого и свободного неба мог убить, как убивает долго голодающего человека сытный ужин.

— Не сильно-то оглядывай, — посоветовал конвоир. — Это рай в сравнении с тем, куда определили тебя.

В его голосе мне почудилось сочувствие.

— Что же… — Мой голос против воли дрогнул. — Что же там меня ждет?..

Конвоир пожал плечами.

— Говорят, что ублюдки в Обители проклятых дольше недели не живут. Так что… если у тебя хватит духу, можешь прямо отсюда, пока за тобой принудительно Знак воскрешения не закрепили, с краю броситься.

Я с дрожью посмотрел вниз. И, несмотря на огромный диаметр Рудника, даже намека на дно не заметил.