ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Не каждый попадает в мир меча и магии, хотя мечтают об этом миллионы. Я туда не стремился, обстоятельства так сложились. Однако я быстро понял: место, куда меня забросило — не сказка и не рай. Кров... Ночной Охотник Николай Трой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда» 1 Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда». Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, — это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда… Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой. Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло — живу от работы поблизости. Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев. Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно. — Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, — уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. — Вначале закалка характера, потом все остальное. Сказано — сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало сп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лететь там столько, что… у-ух!

Но…

— Если внизу мне дадут Знак реинкарнации, — проговорил я задумчиво, — как же тогда другие ухитряются погибнуть за неделю? Их не оживляют?

Конвоир оскорбленно вскинулся.

— Думаешь, я вру?! Дурень! Ублюдки не выдерживают, и сами к Ночным в лапы отправляются! А это куда хуже смерти.

Я покачал головой.

— Как знать… Но летать мне сегодня точно не хочется.

Конвоир сплюнул разочарованно. Видно, очень не хотелось ему со мной возиться. Раздраженно дернул цепь.

— Тогда чего встал, урод?! Двигай вперед!

«Вперед» — оказалось одной из многочисленных клетей у края кратера.

Дощатый пол, проволочная сетка вместо стен, и толстый, но гнилой от времени канат: вот и вся конструкция местного лифта. В свете непрерывно довлеющего над моей Кармой проклятья, кататься на этом выкидыше механики не хотелось от слова вообще!

— Внизу погибают за неделю, — быстро спросил я, — а сколько гибнет на этом вот аттракционе смерти?

Конвоир рявкнул:

— Закрой пасть!

Ага! И ему страшно! Вон, как побледнел.

— Слышь, браток, — позвал я громким шепотом. — Ну на кой тебе жизнью рисковать почем зря? Давай поступим, как цивилизованные люди. Отпусти меня, а сам иди с чистой совестью. А? Я ж ничего не сделал, просто…

Конвоир взглянул с ненавистью, указал дубинкой в сторону кратера.

— Еще раз такое скажешь, ублюдок, и я сам тебя столкну! И плевать, что придется за твою шкуру штраф в пару медяков оплатить — честь дороже.

Ладно, чего уж там. Но попытаться стоило…

— Куда ты его? — осведомился стражник у клети.

Я пораженно молчал, разглядывая воина. А разглядывать было что: он превышал мой рост минимум сантиметров на тридцать! А уж в плечах… боги! Это железная статуя, а не человек!

— В Обитель проклятых.

На этот раз на меня не стали удивленно коситься. Стражник просто ткнул пальцем в клеть.

— Садитесь.

Мы заняли место на хлипкой платформе, стражник махнул рукой. С диким скрипом клеть начала спуск. Мимо поползла желтоватая почва, мы проехали первый «уровень», затем второй. На нас никто из каторжников не смотрел.

Клеть покачивалась, скрипела, опускаясь. Стена кратера быстро темнела, в ней появились серые прожилки.

Я задрал голову, глядя на удаляющиеся небеса, проговорил задумчиво:

— Вообще-то, довольно странно, что еще ничего не случилось, ведь меня прокляли.

Конвоир, и так от страха вцепившийся в поручни, покосился с ужасом.

— Что ты несешь?

— Не веришь? Ну, как знаешь.

Конвоир громко сглотнул. Спросил быстро:

— А кто тебя проклял?

— Не важно, но прокляли серьезно. Некоторые со мной даже разговаривать не хотят — сразу какая-нибудь гадость случается. А ты… видать, тебе что-то уготовано, раз со мной в этой халупе спускаешься.

Конвоир побелел и затрясся.