ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Не каждый попадает в мир меча и магии, хотя мечтают об этом миллионы. Я туда не стремился, обстоятельства так сложились. Однако я быстро понял: место, куда меня забросило — не сказка и не рай. Кров... Ночной Охотник Николай Трой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда» 1 Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда». Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, — это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда… Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой. Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло — живу от работы поблизости. Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев. Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно. — Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, — уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. — Вначале закалка характера, потом все остальное. Сказано — сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало сп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наши взгляды пересеклись.

Его смуглое лицо было перекошено ненавистью, зубы оскалены, будто у дикого зверя. Во взгляде читались лютая злоба и отчаяние.

— Шакал! Мразь! Выродок! Я тебя раком поставлю! Я твою мать оттрахаю! Я твоего отца вскрою, как барана!

Он резко сместился к открытой двери, я тоже качнулся влево, выбирая выгодную позицию для атаки. И только тогда заметил пистолет.

…Никогда…

Выстрела я не услышал.

В низу живота невыносимо больно ожгло, ударило в бедро. Меня опрокинуло на спину.

Мир вокруг запульсировал уже в другой тональности: то приобретал безумную четкость, то взрывался красным. В правом колене что-то взорвалось, новый приступ боли оглушил настолько, что несколько мгновений я просто плыл… плыл в каком-то нигде! Чувствовал, что ноги еще дважды тряхнуло, но боли не было. Оглушение и шок. Больше ничего.

В странно качающемся мире я вновь увидел стрелка. Теперь он выбрался из машины и шел ко мне, держа пистолет в вытянутой руке. Его губы шевелились. Отчетливо запомнились ниточка слюны, свисающая с его нижней губы, и побелевшие от какого-то сумасшедшего бешенства глаза.

Не осознав, но инстинктивно почувствовав, что сейчас последует, я выставил руку для защиты. Исключительно рефлекторно, зная, что от пули это не укроет, но подыхать просто так не хотелось. Однако, видимо, движением сбил прицел и в этот раз царапнуло плечо.

Это выбесило стрелка. Он подскочил, перед моим лицом мелькнули подошвы его туфель, голову дважды швырнуло вправо. Видимо, этого оказалось мало — горячая кровь у неандертальцев! И кавказец хватает меня за грудки, заносит руку, готовый добить рукояткой пистолета.

И вот здесь вновь что-то происходит. Уже не осознавая, что делаю, успеваю схватить его руку своей, сжимаю его запястье. Слышу крик, полный боли и удивления.

Видимо, шок и адреналин придали сил, потому что его кости в моем кулаке трещат, лопается, как высохшая бумага, кожа, брызжет густая и горячая кровь. Пистолет выпадает из его растопыренных пальцев куда-то в сторону, а его обладатель с выпученными от боли глазами пытается вырваться.

Я не позволяю этому сбыться. Тяну к себе. Кажется, рычу от боли и ярости.

У меня только одно желание — добраться до его горла! И рвать! Рвать!!! Пока не…

А потом приходит кровавая тьма…

2

Время для меня остановилось. Да и место, откровенно говоря, долго было загадкой.

Я то плыл в кроваво-красном бреду, видя лица покойных отца с матерью, то видел незнакомое белое помещение, в котором резко пахло медикаментами. Затем по кругу: беспамятство, бред, лихорадка.

Однажды вечером пришел в себя, смог более-менее внятно мыслить. Увидел засохший букет полевых цветов в обрезанной пластиковой бутылке на тумбочке.