ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Не каждый попадает в мир меча и магии, хотя мечтают об этом миллионы. Я туда не стремился, обстоятельства так сложились. Однако я быстро понял: место, куда меня забросило — не сказка и не рай. Кров... Ночной Охотник Николай Трой ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БЕГЛЕЦ ГЛАВА 1. Паршивое слово «никогда» 1 Есть такие дни, которые переворачивают всю твою жизнь. Она уже никогда не будет такой как прежде. И пока не проживешь такой вот день, никогда не поймешь истинного значения слова «никогда». Но самое паршивое не в последствиях, хотя они ломают судьбы. Самое паршивое, знаю на своем опыте, — это то, что такие особенные дни никогда заранее не узнаешь. И опять это паскудное слово… никогда… Первый день осени. Первое сентября. Для того, кто закончил школу уже лет десять назад, успел оттарабанить в универе и даже, черт побери, армию пройти, этот день имеет совершенно другой эмоциональный окрас. Это такая легкая печаль о прошлом, подкрашенная осенней меланхолией и дождливой прохладой. Питер суетлив в этот день больше обычного. И мне вполне хватило этой суеты пока добирался на работу. А потому обратно, когда выяснилось, что работы почти нет и можно валить домой, решил не на метро, а пешим ходом. В этом мне повезло — живу от работы поблизости. Закинув спортивную сумку на плечо, нещадно резал путь подворотнями. В этом мне тоже повезло, благо детство прошло на улице, как у нормального пацана, знаю все как свои пять пальцев. Мой отец, царствие ему Небесное, к воспитанию единственного сына подошел серьезно. — Пусть другие сыновей отправляют пилить скрипку, — уронил он как-то вечером, когда речь зашла о кружках дополнительного развития. — Вначале закалка характера, потом все остальное. Сказано — сделано. Так я влип в спорт. Бокс, потом самбо, потом модные в то время восточные единоборства. В общем, говоря словами отца, так закалялся характер. Всякой культурой-шмультурой мозги особо не забивал, хватало сп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я открыл глаза, наткнулся на его внимательный взгляд. Казалось, он сейчас пытается принять какое-то непростое решение.

— Ты хотел покончить с собой.

На это даже отвечать не нужно, но видимо от действия лекарства на меня вдруг напала болтливость. Немилосердно хрипя, спросил, кривя губы:

— А ты бы смог с этим жить?

Мужчина отвел взгляд, но меня уже понесло.

— Вот ты такой охренный тут: в костюмчике, дерьмом каким-то брендовым несет, с бодигардами! А теперь представь, что нет больше всего этого! Представь, что теперь один! Да, на хрен, — один!!! По ночам просыпаешься из-за того, что постель под тобою мокрая, а ты, тупой урод, с непривычки пеленку забыл подстелить! Да ты хоть раз пытался гребаный памперс поме… твою мать!!! Взрослый мужик, и…

Все вокруг размылось, чувства захлестнули!

Я что-то орал, матерился, жаловался и проклинал! До тех пор, пока не выкричался до потери голоса. Закрыв от стыда лицо ладонями, просто взвыл. Но даже на этот вой сил не хватало…

В квартире наступила тишина. Пугающая, мрачная тишина.

Скрипнул стул. Я решил было, что все, визит окончен, но мужчина громко приказал:

— Все вон!

Подчинились без пререканий. Паркет скрипнул от шагов, мягко щелкнула входная дверь. Мы остались одни.

Некоторое время мой нежданный гость молчал, пристально глядя мне в глаза, потом спросил в упор:

— Скажи, Илья, и пусть из-за этого вопроса я покажусь тебе конченым садистом, но… если бы еще раз… если бы ты вновь увидел, как это зверье мою Варьку…

Я отвернулся, страшась того гнева, что просыпался во мне при воспоминании о той драке, в которой все потерял. Прорычал:

— Тогда я бы не дал ему выстрелить! Успел бы первым…

Послышался горький смешок.

— То есть, ты даже не раздумывал о том, что мог просто сбежать?..

Вновь скрипнул стул. Я услышал тяжелый вздох, словно этот странный мужик взваливал на плечи железные горы.

На этот раз молчание затянулось.

— Я задам тебе один вопрос, Илья. Он будет странным. Даже очень. Главное — поверь. Я задаю его серьезно, безо всякой поддевки… Ты мне веришь?

От его тона в груди похолодело, сердце екнуло. Я пораженно вскинул глаза.

— О чем ты…

Не отводя взгляда, мужчина внятно и четко произнес:

— Если… если уж ты серьезно решил, что жить не хочешь… Ты парень решительный, я уже понял: только мы уйдем, как все повторится, да? Ты довершишь то, что начал. Я прав?.. Погоди, не перебивай, я еще не закончил. — Он помолчал. Удостоверившись, что я вновь слушаю, продолжил: — Я… могу сделать так, чтобы ты вновь смог ходить.

Губы не слушались, я выдавил:

— Позвоночник…

Мужчина отмахнулся.

— По-настоящему ходить! Не на костылях или с протезами. На своих двоих. У тебя будет все, как прежде, но с одной оговоркой.

— Ты шу…

— Поверь мне! Я могу это устроить.