Глаза сияющего человека походили на солнечный свет, проходящий сквозь стекло, их взгляд становился интенсивнее, сосредотачиваясь на чем-либо. Этта чувствовала, как он проникает под кожу, к сердцу, когда его глаза метнулись к ней. Они сузились, словно от узнавания, и ужас пригвоздил ее к месту.
Этта резко вдохнула; в это мгновение темнота вырвалась из ближайшей кабинки и затопила шатер ночью. Кровь ударила в белое полотнище, через разорвавшуюся с треском ткань выпало тело, подкатилось к ним, размахивая руками, с хлюпаньем открывая раны, пока жертва – Этта ее не узнала – не уставилась на нее невидящими глазами.
Прикованная к мгновению, она не могла совладать со своими ногами. Пронзительные крики других путешественников разрывали уши, а она не могла издать ни звука, едва дыша.
–
Этта!
Николас, София и Джулиан вырвались из своих кабинок, а она тем временем метнулась к столу, к ларцу с астролябией. Пальцы сомкнулись на гладком дереве, ощущая знакомое биение древнего прибора. До девушки докатилось дуновение воздуха – единственное предупреждение за мгновение до того, как в нее кто-то врезался, сбивая с ног. Земля понеслась навстречу, горячо приветствуя обоих.
Нет, нет, нет!
При падении ларец выпал из рук, глаза ослепило вспышкой от удара головой о камень. Этта слышала треск дерева, нож – единственное ее оружие – звякая, отскочил в сторону, но не успела она потянуться к одному или другому, как ее накрыло лавиной черноты. В глаза влетел горячий плевок, нападающий наваливался всем весом, словно пытаясь вмять ее в каменный пол. Этта поперхнулась следующим вдохом – человек наклонился над нею, испуская зловоние разложения своими гниющими зубами. Когтеподобный кинжал вонзился Этте в плечо и провернулся там.
Вскрикнув, Этта умудрилась высвободить одну руку настолько, чтобы врезать ему по челюсти, одновременно отчаянно шаря другой в поисках потерянного ножа, напрягая мышцы, цепляясь пальцами…
Мелькнул меч, обушком врезаясь Тени в висок. Силы удара хватило, чтобы парализовать его, но не сбросить с нее. Но Этта уже преодолела тот последний дюйм до своего ножа и, думая лишь о том, как бы выползти из-под давящего веса, выкинула руку вверх, метя в единственное место, не защищенное броней, какое нашла: в шею. От тугой струи темной крови, с бульканьем хлынувшей из горла мужчины, взбунтовался желудок. Наконец, Тень с нее скатилась, и она втянула дымный воздух в уже обожженные легкие.
Этта неуклюже встала, не без помощи руки, подхватившей ее. Она резко обернулась…
– Ты ранена?
Белая мантия Генри была заляпана кровью, синяк на лице тянулся от виска почти до подбородка, и, казалось, он не мог выпрямиться во весь свой могучий рост. Но это был он.
Жив.
У Этты защипало в глазах и перехватило горло.






