ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Читай, Элен, что написано: «… корсет не только поднимает грудь и утягивает талию до небывалых 40 см, но и сжимает нижнюю часть живота «А 40 см — это сколько?

— Шестнадцать дюймов.

— Хочу такой!!

— Думаю, что в таком не то, что ходить, но и дышать трудно и лишним пирожным себя не побалуешь.

— А ты, разве корсет не носишь? — Вайолетт зашарила взглядом по талии Элен. — Нельзя же так распускаться. Пару лет и у тебя будет талия, как у кухарки.

— Я не хочу ходить, как лошадь в упряжи. Мне и без корсета не стыдно лечь в постель к мужу.

— И где ты берёшь такую уйму модных журналов? И на полке у тебя столько книг по кулинарии…

— Выписываю по почте, а что-то муж привозит.

— А эту новомодную штучку — швейную машинку ты тоже по почте выписала?

— «Зингер»? Мэтт в Нью-Йорке купил.

— Твой муж опять в разъездах? А ты не боишься его отпускать в столь долгие вояжи? Мужчины такие похотливые животные…. Вот говорят, что у миссис Невилл дочка удивительно похожа на твоего мужа и твою дочку.

Элен порылась в книжном шкафу, вытащила календарь и стала лихорадочно листать его, разрывая листы. Нашла нужную страницу. Провела пальцем по цифрам и облегчённо вздохнула. «Не получается. Ребёнок у Гледис родился в положенное время, а Мэтт на момент зачатия отсутствовал за месяц до и месяц после….и во время…того он был в Техасе.»

В душе Элен нарастало раздражение и злость:

— Что ещё?

— Двойня Каннингемов удивительно похожа на мистера Мэтта.

Элен пролистала пару страниц. Задумалась, зашевелила губами, загибая пальцы.

— Не получается.

— Что не получается? — Вайолетт даже привстала.

— То, что мы на четыре месяца уезжали в Новый Орлеан…А что ты вообще припёрлась. На всех хватит — не сотрётся! Пошла вон.

Вайолетт захлопала выпученными глазами, плотно сжала рот, щёки у неё раздувались и опускались как у лягушки…Прошипела сквозь зубы:: «Какой бесстыдный разврат!», вскочила и едва не упала, наступив на кружева нижней юбки. Глаза её наполнились слезами, и миссис МакКилей выбежала из комнаты, даже не прикоснувшись к отложенным журналам… После возвращения Мэтта Элен, урождённая Коуберн, не разговаривала с мужем три дня.

Улыбка Гименея

«…Как скрыть богинь амурные дела?

Резвясь без панталон и без корсетов,

Наделали они немало зла…»

Дж. Байрон, «Дон Жуан»

Мэтта мотало из стороны в сторону, от одной стены к другой. Тени метались по резным узорам массивных рам картин, тисненым обоям, по драпировкам и портьерам, по белым дверям комнат, выходящих в коридор. Вот и его комната. Отблески пламени свечи отражались и дробились в зеркале умывальника, глазури кувшина, стоящем на нём, в завитках, шарах и загогулинах спинки необъятной медной кровати. Загнутый край одеяла будто приглашал провести ночь вместе.