Читай, Элен, что написано: «… корсет не только поднимает грудь и утягивает талию до небывалых 40 см, но и сжимает нижнюю часть живота «А 40 см — это сколько?
— Шестнадцать дюймов.
— Хочу такой!!
— Думаю, что в таком не то, что ходить, но и дышать трудно и лишним пирожным себя не побалуешь.
— А ты, разве корсет не носишь? — Вайолетт зашарила взглядом по талии Элен. — Нельзя же так распускаться. Пару лет и у тебя будет талия, как у кухарки.
— Я не хочу ходить, как лошадь в упряжи. Мне и без корсета не стыдно лечь в постель к мужу.
— И где ты берёшь такую уйму модных журналов? И на полке у тебя столько книг по кулинарии…
— Выписываю по почте, а что-то муж привозит.
— А эту новомодную штучку — швейную машинку ты тоже по почте выписала?
— «Зингер»? Мэтт в Нью-Йорке купил.
— Твой муж опять в разъездах? А ты не боишься его отпускать в столь долгие вояжи? Мужчины такие похотливые животные…. Вот говорят, что у миссис Невилл дочка удивительно похожа на твоего мужа и твою дочку.
Элен порылась в книжном шкафу, вытащила календарь и стала лихорадочно листать его, разрывая листы. Нашла нужную страницу. Провела пальцем по цифрам и облегчённо вздохнула. «Не получается. Ребёнок у Гледис родился в положенное время, а Мэтт на момент зачатия отсутствовал за месяц до и месяц после….и во время…того он был в Техасе.»
В душе Элен нарастало раздражение и злость:
— Что ещё?
— Двойня Каннингемов удивительно похожа на мистера Мэтта.
Элен пролистала пару страниц. Задумалась, зашевелила губами, загибая пальцы.
— Не получается.
— Что не получается? — Вайолетт даже привстала.
— То, что мы на четыре месяца уезжали в Новый Орлеан…А что ты вообще припёрлась. На всех хватит — не сотрётся! Пошла вон.
Вайолетт захлопала выпученными глазами, плотно сжала рот, щёки у неё раздувались и опускались как у лягушки…Прошипела сквозь зубы:: «Какой бесстыдный разврат!», вскочила и едва не упала, наступив на кружева нижней юбки. Глаза её наполнились слезами, и миссис МакКилей выбежала из комнаты, даже не прикоснувшись к отложенным журналам… После возвращения Мэтта Элен, урождённая Коуберн, не разговаривала с мужем три дня.
Улыбка Гименея
«…Как скрыть богинь амурные дела?
Резвясь без панталон и без корсетов,
Наделали они немало зла…»
Дж. Байрон, «Дон Жуан»
Мэтта мотало из стороны в сторону, от одной стены к другой. Тени метались по резным узорам массивных рам картин, тисненым обоям, по драпировкам и портьерам, по белым дверям комнат, выходящих в коридор. Вот и его комната. Отблески пламени свечи отражались и дробились в зеркале умывальника, глазури кувшина, стоящем на нём, в завитках, шарах и загогулинах спинки необъятной медной кровати. Загнутый край одеяла будто приглашал провести ночь вместе.






