ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сеньора, — Стрелок отвязал от седла и протянул колдунье фляжку и чистые лоскуты, — промойте ваши раны и выпейте. Дрянь конечно, но другого у меня нет. Снимет боль.

— Зачем ты их добил?

— Терпеть не могу кредиторов. Ребята посчитают, что я им задолжал.

— Будь добр, подай мне вон тот кулёк.

Вытряхнула кусочки мелких корешков на ладонь. Сунула в рот. Жевала и прикладывала к своим болячкам и сгусткам крови…

…Задребезжала стволом по каменной кладке колодца винтовка. Гулко булькнули пистолеты. Шлёпнулись перевязи и пояса с патронами. Новенький винчестер с полным магазином решил оставить.

…. Боковым зрением Мэтт зацепил неясные тени в проёме ворот. Стрелок метнулся, падая за колодец, и тут же грохнули выстрелы.

Будто кто-то дёрнул за полу плаща. Левая нога сразу онемела и стала тяжёлой.

Стрелок осторожно выглянул из-за колодца. Четверо в подобии мундиров толклись у входа во двор.

«Законники…Пришли пожать чужие лавры. Охотники за гробами…. Стали полудурки как в тире».

Мэтт медленно вытянул из-за ремня револьвер. Почти не целясь, взводя курок левой рукой, расстрелял барабан. Полетели во все стороны куски от стены, клубы пыли, обломанные куски досок от створки ворот. Схватил винчестер и стал стрелять, раз за разом дёргая скобу. Где-то в отдалении заныли отскочившие пули…

Выхватив ремингтон, Стрелок бросился вперёд. Левая нога норовила подогнуться, и стало тяжело дышать.

Прямо за воротами в пыли валялись брошенные ружья. Трое в мешковатых белых штанах, отталкивая друг друга, бежали по улице вверх, истошно и испуганно вопя.

Упав на спину, в уличной пыли лежал четвёртый.

«А ведь только хотел пугнуть… Зацепило рикошетом?»

Кривоощеренный рот с надувающимися и лопающимися кровавыми пузырями.

Булькающий хрип и сипение. Свист простреленных лёгких. Раненый зашёлся, задыхаясь в кровавом кашле….

Подошедшая колдунья брезгливо рассматривала лежащего. Шагнула ближе и плюнула в лицо.

— …?

— Это городской алькальд. Тот, кто должен защищать нас от бандитов…А этот pendeho

[49]

только и способен обирать нищих campesinos

[50]

.

В полуобморочном состоянии алькальд обводил округу ополоумевшим, слепым взглядом. Зацепился глазами за Стрелка.

«Сдохнет, так сдохнет».

… Нога распухла и в ней пульсировала тупая боль, хотя рана похоже перестала кровоточить. Пара свинцовых крупных горошин почти полностью вошла под кожу.

«И то хорошо, что не ржавые гвозди».

Обильно полил сверху рану спиртным, ещё больше влил себя. Кривясь от боли, Мэтт ножом выковырял дробины. Снова плеснул из фляжки…

Старухи потерянные и прибитые так и сидели у тела. На лицах страх и раболепие.

— Вы понимаете, что они не были славными парнями? Вы видите во мне убийцу? Лучше посмотрите друг на друга, а когда вернётесь по своим домам на соседей и родственников.