ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив — коллаж и вестерн-спагетти. «Угар, трэш, и провокация». Наказать педофила. Справедливость или закон. Сцепиться с адептами вуду. Защитить справедливость. Обнаружить, что у тебя нет врагов. Жи... Принуждение к добродетели Ночёвка в сарае, стоявшем посреди равнины, заросшей колючками и кустами полыни, была не слишком комфортной. В старой соломе шебуршали мыши, вороной, стоявший в углу, переминался с ноги на ногу и тихо всхрапывал, тряс головой, звеня сбруей, и шумно мочился. Утро встретило низкими облаками, тонкой корочкой ледка на лужах, глухо лопавшегося под копытами. Ближайший городок был в милях пяти и не по пути, но Стрелок свернул на просёлок, хотелось посидеть немного в тепле, сытно и вкусно поесть, пропустив пару стаканчиков яблочного самогона, почему-то именовавшегося бренди. Да и хозяйка…. До постели у них не доходило, да и оба не стремились к этому. Просто добрые друзья. Хотя в своё время Стрелок и делал ей предложение. Об этом он уже старался не вспоминать. Может Кэтти потом и жалела об отказе, но предпочитала не показывать вида. Сзади донеся гнусавый звук почтового рожка. Раскачиваясь и прыгая на кочках, раскидывая комья грязи из-под высоких колёс, пронёсся почтовый дилижанс, влекомый шестёркой лошадей. Знакомый охранник, сидящий рядом с кучером, приветственно помахал рукой. Промчались и скрылись за ближайшим холмом. Затёртой серебряной монетой солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь. Тусклым коричневым пятном показался впереди городок. Стены домов из круглых и тёсаных брёвен, заборы из серого кривого горбыля, крыши из позеленевших дощечек, фасады домов из разномастных досок. Подъехал к салуну, привязал поводья к изгрызенной коновязи поводья. Отчистил подошвы от налипшей грязи о края крыльца и шагнул за знакомую дверь, обиженно взвизгнувшую несмазанными петлями. В камине у противоположной стены тихо горели и дымили сырые чурбаки, почти не грея

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сложившись, как для прыжка в воду, грабитель упал головой в кусты полыни около рельсов.

Забухали один за другим выстрелы коммивояжера…» Неугомонный какой-то». Дуэтом ему затрещал крошка «Дерринджер». Из почтового вагона выпрыгнул ещё один отморозок, припал на колено и, дёргая скобу «Винчестера», стал садить по последнему вагону…Расстрелял весь магазин, наклонился и было метнулся под вагон, поскользнулся, картечины от выстрела Мэтта чиркнув вскользь взлохматили ему бедро…

«Дёрганный» наконец очнулся и бросился бежать. Он метался как заяц из стороны в сторону, путаясь в разъезжающих ногах…Визжа: «Эдди! Помоги!!», раненный пополз за ним, оставляя кровяной след…Машинист встретил его ударом башмака в лицо

…Мэтт достал револьвер, но не стал стрелять беглецу вслед, шальная пуля могла уйти в сторону вокзала и посёлка…

Видя, что им уже ничего не угрожает, из вагонов посыпались пассажиры…»Лишь бы с бандитами не спутали. Затопчут»… Кто-то устремился вслед за «Дёрганным», другие вязали раненных грабителей…» Повесить их! «Потащили за ноги к станции. Там верёвка найдётся.

Мэтт равнодушно смотрел на эту суету, отряхивая прилипший снег и выжимая воду из полы плаща.

— Сэр, сэр! Вы…Вы должны остановить их!. — Молоденькая девушка. Пухлые детские губы, белая кожа с пятнами лихорадочного нежного румянца.

— Я не шериф. Да и зачем? Я им ничем не обязан.

— У них должен быть шанс для раскаяния. Они ещё могут встать на путь добродетели…Их надо предать справедливому суду.

— Предать суду? Пусть радуются — суд сам пришёл к ним, и он будет справедливым…

— Вы такой же негодяй! Мэтт ничего не стал отвечать…