Да и люди делом заняты, времени на глупости не остаётся. Последнюю мину буквально у канонерки стоящей на входе ставим на немедленный взвод, после чего даём ход и уходим на максимальной скорости, словно за нами гонятся все японские черти. Штурманы у меня просто чудо, только чуть не попали в проделанный мной проход, пришлось две мины срезать, но мы полный ход ещё только набирали, поэтому процедура не составила труда. Снова сожаление, что не пошумели и не горят сейчас в гавани японские корабли, но при обсуждении Макаров просил сделать всё максимально тихо, вот мы и слушаемся, кто знает, какие резоны за этой формулировкой, но Макаров повторил это два раза, значит это правда важно, так, что таимся и молчим. Так, что желание прогнать "Новик" на полном ходу, может ещё и эти сожаления должно заглушить!
На скорости пересекаем Корейский пролив, оставляем остров Росс по правому борту уже при дневном свете и поворачиваем на почти прямой курс на Артур. Ход уже сбросили до экономичного, тихо движемся домой, так хочется увидеть Машеньку, почему-то накатила тревога и беспокойство, но заставляю себя не накручивать себя и удержаться от приказа увеличить ход. Приказ адмирала выполнили практически дословно, сделали почти всё, что запланировали. А в Симоносеки и Нагасаки не полезли из-за того, возможно, что не хотелось самим резать свои же мины, если их ещё не нашли и не вытралили, а время замедления там такое нестабильное, что последние мины может ещё на боевой взвод не встали и вылезут как раз у нас по курсу... Назавтра показался Квантунский полуостров приютивший на своей оконечности наш Артур, я уже места себе не находила, но держала лицо...
*- Подлинный исторический факт.
**- Стихотворение Людмилы Подгурской из Питера, неизвестной поэтессы и очень хорошего человека. Надеюсь, что она не обидится, за использование без разрешения её текста.
***- Четверостишие из стихотворения Игоря Кураса, тоже без разрешения и согласования, увы.
Глава 50
Едва мы вошли в гавань, сигнальщик крикнул, что на "Петропавловске" сигнал нам срочно подойти к борту. Стоявший сейчас вахту Левицкий уже отдавал команды, а моё чувство грызущей тревоги просто взвыло раненой волчицей. На шканцах у борта стоял сам Макаров, выражение лица его я не видела. Но напряжённая поза и показавшиеся скованными движения словно ревели о неприятностях...
- Николай Оттович! Сейчас к вам мой катер подойдёт, с Марией Михайловной плохо, она в госпитале! Я и сам ничего толком не знаю, вроде вчера в городе на неё и казаков напали, она не ранена, но без сознания! Езжайте к ней! Всё остальное потом! Простите меня! Не уберёг...
Мне уже было не до мелочей, с катера ещё даже не ткнули выставленными футштоками в наш борт, я уже спрыгнула на палубу, катер вывернул и пополз к причалам.






