ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война не начинается в день, когда первый солдат перешагнул через пограничный рубеж. Всегда война начинается гораздо раньше первых выстрелов. Это для наивных неожиданно "...двадцать второго июня, р... Пролог. Война не начинается в день, когда первый солдат перешагнул через пограничный рубеж. Всегда война начинается гораздо раньше первых выстрелов. Это для наивных неожиданно "...двадцать второго июня, ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война...", грубо говоря, в этот час и после выступления Молотова в полдень война не началась, она просто стала официально объявленной, и всё дальше уходят рыцарственные времена извещений: "ИДУ НА ВЫ!". Никто уже никого не извещает, просто по факту падающих с неба бомб все под эти бомбы попавшие понимают, что, да, началась! А тем, кто вдали от этих бомб, тем в помощь радио, ТВ и газеты. Для нас с Николаем война началась больше года назад, когда мы сели в поезд на Николаевском вокзале, хотя ещё не летели снаряды или пули. В прочем, можно считать, что для каждого избравшего воинскую стезю война начинается в момент принятия присяги, когда расписался клятвой, что отныне война стала главным в твоей жизни, и не красивая форма или большая зарплата, а заявленное право встать на пути врага и если надо, то своей кровью расплатиться за то, что тебя столько лет кормили, одевали, учили, оказывали почёт и уважение твоему выбору и готовности быть в первых рядах и защитить. Когда-то ещё молоденькая пришла работать на станцию скорой помощи, у нас дорабатывал бывший военный врач. И как-то, когда нас подняли на вызов, время четвёртый час ночи, а я просидела с подружкой болтая в ожидании вызова до половины третьего и поверив, что вызовов не будет, решила всё-таки прилечь вздремнуть, как вызов дали. И вот, я не проснувшаяся, встрёпанная, ужасно злая и недовольная лезу в РАФик, доктор сел в салон ко мне и стал расставлять точки над "Ё

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чего-то пробовал говорить-возражать доктор, люди расступались, больше не кидались под ноги злыми шавками взбесившиеся стулья, я просто несла и нас никто не пытался остановить. Уже в коляске, так и не выпустив Машеньку ни на секунду:

- Не волнуйтесь, доктор! Теперь всё будет хорошо! Поверьте!...

Я занесла мимо засуетившейся словно заполошная наседка Клементины Машеньку в нашу спальню, словно сквозь сон молча выставила Клементину за дверь, закрыла её на запор, прилегла рядом и стала всматриваться в родное прекрасное лицо, как всегда удивившись длиннющим ресницам с задорно загнутыми кончиками, сейчас словно лежащим на бледных щеках... Мысленно сунулась внутрь, но ничего не поняла, ощущение, что Машенька вокруг, весь мир это она, и её нет нигде... Я поцеловала её раз, другой, ткнулась в неживые пластилиновые губы, продолжая звать и искать Машеньку, но тщетно. Только не возникало никакой паники, была железная уверенность, что она здесь, словно действительно очень-очень крепко спит... В какой-то момент почувствовала, что нужен более тесный контакт, нужна чисто физическая связь, нужно слиться-соединиться, я прижалась обнимая уткнулась в любимое ушко с полюбившимися ей серёжками, сейчас словно подмигнувшими искрой отразившегося лучика света. Снова коснулась своим ментальным щупом, стало чуть легче, но отклика никак не было...

Контакт, говорите?! Тесный нужно! Ближе надо!... Я стала рвать непослушные застёжки мундира и брюк, с сорочкой справится не вышло, я уже откинула одеяло пропитанное вонью больницы, разгребая ворохи ткани нижних юбок, Господи! "Ну, кто так строит?!...*" Я тыкалась в любимые ножки, по ним как по путеводной нити искала свою цель, распутывая всё запутавшее и мешающее, наконец, добралась, но тут оказалось, что мне никак не совладать с тем, чтобы попасть куда нужно, снова мешались края ткани, в ворохе её не было ничего видно, а на ощупь ничего не получалось и я пыхтела навалившись сверху на неподвижную Машеньку, словно одуревший от гормонов подросток-насильник, который впервые, очень хочет, но толком не знает как, и у него ничего не выходит и пыхтение ничем не помогает... Но труд сделавший древнего обезьяна человеком победил и тут, я вошла внутрь, навалилась, обняла, прижалась со всей силой и как с обрыва кинулась к Машеньке, и не успела ещё ничего понять, как уже чуть не захлебнулась в сладкой нежной волне отклика моей любимой, губы откликнулись на поцелуй и мы продолжили уже со всей страстью и взаимным желанием, то, что у меня так плохо выходило у одной...

- Вот я и дождалась, быть изнасилованной любимым мужем! - сквозь смешки прошептала мне в ухо...