Чжоу подошел к делу с редким тактом: хоть ему и не показывали собственного ребенка, даже когда он приползал в ночи из заведения, он не говорил ни слова на эту тему, а всякий раз покорно укладывался на диван. На четвертый день Тетка Су вошла вечером в комнату дочери и села на кровать. Так она просидела, считай, целых полчаса, мягко повторяя:
— Не важно, что там между вами было, твой мужчина хоть вернулся.
Сестренка Су выла в постели. Ее мать вздохнула, взяв на руки крепко спящего младенца, вышла из комнаты и подошла к дремлющему на диване Чжоу. Тот мгновенно вскочил на ноги, готовый выхватить младенца из ее рук, но Тетка Су покачала головой и кивнула в сторону спальни дочери. Тут Чжоу заметал, что дверь прикрыта, но не заперта, и, поцеловав дочку, торжественно прошествовал в спальню. Закрыв дверь, он привычным движением подошел к кровати, будто бы ночевал здесь каждую ночь, скользнул под одеяло и, щелкнув выключателем, потушил свет. Сестренка Су лежала к нему спиной. Чжоу неторопливо привалился к ней боком и обнял ее. Посопротивлявшись немного, она все-таки позволила ему себя обнять, но Чжоу не предпринял больше никаких действий, а только скупо произнес:
— Больше в командировки неохота.
Глава 45
А Сун Ган той осенью продолжал скитаться по Хайнаню с оставшимся «Супербюстом». Когда Чжоу оставил его, он совершенно потерялся — смелости заголять свою приставную грудь больше не было, и он, как заколдованный, торчал на улице, безмолвно, будто дерево, а банки с кремом аккуратненько покоились в коробках. Прохожие с любопытством поглядывали на мужика с некислыми батонами, который час за часом проводил на одном месте, как истукан. Некоторые бабы подходили к нему и, наклонившись, глядели на ровно уложенные в коробках баночки. Потом они вытаскивали одну-другую, внимательно читали, что на них написано, и, бросив взгляд на пышные прелести Сун Гана, прыскали со смеху. Им было неловко спросить его про сиськи. Они то и дело переводили глаза с банки в руке на завидные округлости, ища связь между этими двумя, и осторожно спрашивали:
— Ты им, что ль, пользовался?
Сун Ган начинал стремительно краснеть. Он по привычке поворачивал голову в поисках Чжоу Ю, но кругом были одни незнакомые лица, и вопросы, на которые должен был ответить Чжоу, доставались ему. Он нервно кивал и еле слышно шептал:
— Да.
Тетки тыкали в Сунгановы сиськи, а потом в банки «Супербюста» и продолжали допрос:
— С него, что ль, так надуло?
Сун Ган смущенно опускал голову и тихо отвечал:
— Да.
Этим-то своим смущением он и тронул немало женщин. Им казалось, что он мужик надежный и искренний. Так и вышло, что даже без краснобайства Чжоу Ю «Супербюст» разлетался, как горячие пирожки.






