ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но клевали не только бабы — прохожие мужики, не ходя вокруг да около, принимались пялиться на высокую грудь Сун Гана, словно наглотавшись возбуждающих средств, от чего глаза у них собирались в кучку, как перед микроскопом. Оторвав наконец взгляд от округлостей перед носом, они, тыча в них пальцами, интересовались:

— Да это у тебя мужичья грудь или бабьи сиськи?

Сун Ган вновь начинал по привычке искать глазами Чжоу, который к тому моменту уже очутился в постели Сестренки Су и стал официально жить с ней как со своей женой. Меж тем Сун Ган в одиночестве стоял на краю земли и, краснея до ушей, слушал, как его обсуждают на все лады местные мужики. Он понятия не имел, как отвечать на их вопросы. Хорошо, что нашелся какой-то умник, что ответил за Сун Гана:

— Что ни говори, — вскинув руку с кремом, сказал он, — была раньше грудь, а намазался этим, как бишь его, «Супербюстом» — так сиськи и наросли.

Под гогот толпы Сун Ган только скромно промямлил:

— Да.

После исчезновения компаньона Сун Ган проездил по Хайнаню больше месяца. У него в груди начали твердеть импланты. Ни о чем не догадываясь, он только чувствовал, как приставная грудь день ото дня становится все тверже, словно каменная. К тому же его легочная болезнь снова взяла реванш. Вообще-то кашель давно оставил его, но с тех пор как он бросил пить лекарства и стал таскаться по стране, усталый до чертиков, в груди по временам появлялось давящее, тревожное ощущение. Он часто просыпался посреди ночи от кашля, но о себе не беспокоился — его страшило будущее. Банки в коробках таяли на глазах, и в конце концов осталось всего пять штук. Сун Ган загоревал: он совершенно не представлял, что толкать дальше. Без Чжоу его скитания лишились цели, и он словно превратился в гонимый ветром оторвавшийся с ветки лист. Тут-то он узнал по-настоящему, что называется одиночеством — компанию ему составляла только Линь Хун на фотокарточке. Сун Ган таскал ее с собой, но взглянуть не отваживался. Ему до смерти хотелось вернуться домой, но заработанных денег выходило маловато — на безбедную жизнь для Линь Хун их не хватило бы. Ему оставалось только продолжать носиться по волнам, как одинокий листок.

Стоя на площади какого-то городишки, он сбывал с рук последние пять банок крема. Рядом непонятный мужик, на вид лет пятидесяти с хвостиком, надсаживая глотку, рекламировал разные ножи. Он разложил десять видов в рядок на тротуаре — были там и кухонные ножи, и тесаки, и ножички для фруктов, и перочинные, и даже штыки, кортики и кинжалы для метания. Сжимая в руке тесачище, он орал:

— Перед вами нож из вольфрамовой стали. Разрезает углеродистую сталь, штамповую сталь, нержавейку, литье и титановый сплав.