ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нож протыкает насквозь, и зазубрин не остается…

При этом он опустился на карачки и принялся подтверждать свои слова действием: сперва разрезал толстую железную проволоку, потом поднялся на ноги и, высоко воздев тесак, сделал круг, давая толпе возможность убедиться, что на лезвии не осталось ни царапины. Когда народ подтвердил его слова, продавец снова присел, закатал портки и стал сбривать с ноги волосы, как будто это была щетина на физиономии. Потом он снова вскочил и обежал толпу с пуком волос в руках, чтоб все их как следует рассмотрели.

— Видали? — прохрипел торговец. — Это драгоценный клинок из древних сказаний — режет железо, как глину, и снимает волосы легко, как дыхание… А что такое вольфрамовая сталь? — пустился он в объяснения. — Это самый прочный, самый ценный сплав в мире, он используется не только в производстве ножей, но и в элитных часах, и стоят такие часики дороже золотых. Обе эти швейцарские фирмы на «-ни», и наш Ибо* — все производят из вольфрамовой стали…

— Что за «-ни?» — не сообразил народ.

— Ну, «Жени» и «Россини»*. Известные марки, — продавец отер слюни и добавил: — А «Ибо» — знаменитая наша марка.

В тот день Сун Ган толкнул три банки крема. Он стоял на краю площади и не разглядел лица говорившего. А тот надрывался почем зря целых три часа и, как показалось Сун Гану, продал максимум пять-шесть ножей. Тогда он собрал неразошедшийся товар в парусиновую сумку, взвалил ее на плечо и звучно потопал в сторону Сун Гана. Тут его внимание привлекли гордо вздымающиеся полушария — он поглядел на грудь Сун Гана, потом ему в лицо и изумленно сказал:

— Да ты вроде мужик…

Сун Ган уже привык к подобным заявлениям. Он с улыбкой смерил незнакомца взглядом, отвернулся и стал смотреть вдаль. Лицо торговца вдруг показалось ему ужасно знакомым, но, когда он повернулся обратно, тот уже, похохатывая, брел прочь. Отойдя метров на десять, торговец остановился, повернул голову, внимательно оглядел Сун Гана и осторожно спросил:

— Сун Ган?

Сун Ган вспомнил его и издал оглушительный крик:

— Точильщик Гуань?!

Так встретились двое лючжэньцев, заброшенных судьбой черт знает куда. Точильщик подошел к Сун Гану и оглядел его, будто тот был лезвием ножа. Он посмотрел на его лицо, потом на приставные сиськи, но ничего не сказал. Еще раз глянув на Сунганову физиономию, он наконец произнес:

— А ты постарел, Сун Ган.

— И ты тоже, — ответил тот.

— Больше десяти лет прошло, — с усталой улыбкой протянул Точильщик. — Я уж лет десять как никого из наших не видел. И подумать не мог, что сегодня тебя встречу. Ты-то сколько уже в поселке не был?

— За год перевалило, — с тоской в голосе проговорил Сун Ган.

— А че уехал-то? — покачал головой Точильщик. — Какого рожна?

— БАДы, — промямлил в ответ Сун Ган.