Сун Ган знал, что Бритого Ли там нет, да и Линь Хун тоже, и никак не мог понять, что он сам там делает. Он молча просидел у Мороженщика полчаса, потом так же молча поднялся и вышел из шикарной проходной, а старый Ван все бежал за ним следом, не затыкаясь ни на минуту. У ворот Мороженщик остановился и сказал что-то еще, но Сун Ган его не услышал. Его глаза безо всякого выражения смотрели на лючжэньские улицы, а ноги тяжело топали в сторону дома.
Глава 47
Вернувшись в Лючжэнь, Сун Ган провел шесть дней тихо, как мышка. За это время он шесть раз готовил себе еду, но каждый день съедал всего по плошке риса. Он почти совсем не выходил из дому, разве что за продуктами. На улице ему встречались знакомые, и из их обмолвок он узнал, что же произошло между Бритым Ли и Линь Хун, но ему, казалось, это было глубоко фиолетово. Вечером седьмого дня Сун Ган достал семейный альбом, проглядел все их с женой совместные фото, вздохнул и захлопнул его. Потом он выудил снимок с матерью, отцом и двумя братьями: Бритым Ли и Сун Ганом. Эта черно-белая фотография уже успела пожелтеть. Сун Ган опять вздохнул, вложил карточку в альбом и упал на кровать, заливаясь слезами.
Через семь дней, прошедших, как в бреду, его сознание наконец прояснилось. Сун Ган живо представил себе все, что происходило между ним, Бритым Ли и Линь Хун двадцать лет назад, и понял, что Линь Хун не следовало тогда выходить за него замуж. Ей нужно было выбрать Бритого Ли. Едва эта мысль посетила Сун Гана, как на сердце у него стало легко и свободно, словно камень свалился.
На рассвете восьмого дня Сун Ган уселся за обеденный стол и принялся добросовестно строчить два письма: одно для Линь Хун, а другое — для Бритого Ли. Писалось трудно. Сун Ган совсем не был уверен, что писал без ошибок и не напутал ничего с иероглифами. Он с болью вспомнил себя двадцатилетнего. А ведь он так любил читать, так любил литературу — даже написал однажды рассказ, который нахваливал Бритый Ли. Прошли годы. Жизнь давила на него всем своим весом так, что Сун Ган еле успевал переводить дыхание. Он забросил чтение, и вот теперь обнаружил, что даже письмо написать не в состоянии.
Сун Ган запомнил все сомнительные иероглифы и, нацепив повязку, отправился в книжный магазин, чтоб свериться со словарем. Потом он вернулся домой и снова взялся за письма. Ему было жалко денег на словарь. Хотя Сун Ган и привез с собой тридцать тысяч юаней, он считал, что не смог обеспечить Линь Хун достойную жизнь, а потому в конце концов все деньги должны достаться ей. За несколько дней он успел сбегать в магазин с десяток раз. Продавцы, заметив его, начинали смеяться. Между собой они обсуждали Сун Гана. Говорили, что тот раньше был главным подменщиком, а теперь сделался главным ученым. Потом они стали звать его главным словарником.






