ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На следующее утро Сун Ган в той же повязке обреченно брел по лючжэньским улицам. Он не знал, куда ему податься, но его ноги прекрасно знали — они и привели Сун Гана к офису Бритого Ли. Остановившись у входа, он совершенно не представлял, что ему делать дальше. Тут он увидел Мороженщика Вана, который бодро выбежал из здания проходной и радостно закричал:

— Сун Ган, ты вернулся!

Разбогатев, Мороженщик целыми днями шлялся по улицам, как настоящий бездельник. За пару лет это надоело ему до чертиков, и он стал на правах зама приходить в офис и торчать там в кабинете, не зная, чем себя занять, пока другие работали в поте лица. Через год и это занятие осточертело старому Мороженщику. Тогда он отважно объявил себя добровольцем, который смело отправится сидеть на проходной и смотреть за входом. Так, по крайней мере, появился шанс зацепиться языком с кем-нибудь из приходящих. Поскольку Мороженщик был как-никак одним из трех отцов-основателей фирмы, Писака Лю решил проявить должное уважение и отдал приказ разобрать прежнюю проходную. Вместо нее возвели ультрамодное нечто с большим залом для гостей, огромной спальней, вместительной кухней и гигантским туалетом. Все было обставлено с роскошью пятизвездного отеля. Летом помещение охлаждала сплит-система, а зимой оно отапливалось теплом земли. Итальянский диван, немецкая кровать, французские шкафы и огромный директорский стол с креслом — вся обстановка была круче некуда. Старый Ван пребывал на седьмом небе от счастья и домой к себе больше не возвращался — знай себе нахваливал Писаку Лю. Всякий раз, встречая его на проходной, он разливался соловьем, так что Писака приходил в неописуемый восторг. Больше всего старому Вану нравился японский роботизированный унитаз фирмы «ТОТО», который сам мыл задницу и сушил ее потом феном. А еще Писака Лю присобачил на крышу проходной пять разных спутниковых тарелок и сказал Мороженщику, что тот теперь сможет смотреть программы со всего мира: из тех стран, что зажиточней нашей и что победнее, и из тех, с кем у нас паритет. Так и вышло, что из проходной Мороженщика круглые сутки доносились разговоры на разных языках, как на заседании ООН.

А боевой товарищ Мороженщика Зубодер Юй тоже стал путешествовать по миру с новым размахом. И организованные туры, и поездки на свой страх и риск давно приелись. В каждой стране он немедленно нанимал себе переводчицу. Природные красоты и достопримечательности больше не трогали Зубодера — его интерес перекочевал на шествия и демонстрации. В десятках городов Европы и Америки он участвовал в разных выступлениях без особого разбору, хватаясь за все, что попадалось под руку. Если колонн демонстрантов было несколько, то Юй выбирал ту, где было больше народу.