Бывший товарищ Сун Гана прождал до двух часов ночи, пока наконец не увидел, как шествует по улице его приятель и ведет за собой Писаку Лю.
Писака поглядел на Сун Гана в тачке и покачал головой. Потом он отошел в сторонку и позвонил Бритому Ли. Закончив разговор, Писака вернулся к тачке, и теперь перед ней молча застыли трое. Почти в три утра они наконец заметили спешащую к ним Линь Хун. Она шла по пустынным лючжэньским улицам — проходя мимо фонаря, вся озарялась светом, а потом снова погружалась во тьму, и так снова и снова. Линь Хун брела, низко свесив голову и обхватив себя руками за плечи, словно бы переходя из жизни в смерть и из смерти — в жизнь.
Доковыляв до ждущей ее троицы, она, прячась от их глаз, бочком проскользнула мимо тачки. Открывая дверь, Линь Хун обернулась и посмотрела на засыпанного листвой Сун Гана. Дверь распахнулась, впуская в темноту комнат, но она, не сдержавшись, наклонилась и стала обирать опавшие листья. Под ними открылось не лицо Сун Гана, а его повязка. Линь Хун упала на колени и пронзительно заревела. Дрожа всем телом, она сорвала повязку и увидела залитое луной, мирное лицо мужа. Рыдая, она принялась гладить и трясти его. Когда-то это лицо частенько освещалось улыбкой счастья. Еще недавно, на пути в Лючжэнь, оно было исполнено мечтаний и надежд. Сейчас, когда жизнь покинула его, оно стало холодно, как ночь.
Глава 50
То утро для Линь Хун было лишено каких-либо звуков. Когда грузчики положили Сун Гана на кровать, она осознала, что его тело разрезано надвое. Едва они взяли его за руки и за ноги, как оно почти сложилось пополам, а зад мазнул по цементному полу. Опавшие листья посыпались с него вниз. На постели тело Сун Гана легло прямо и ровно, пара листочков соскользнула на одеяло. Потом Писака и бывшие товарищи Сун Гана ушли. В поселке перед рассветом было тихо, как в гробу. Линь Хун села перед мужем и обняла себя за колени. Заливаясь слезами, она смотрела на мирно покоящееся тело и мирно лежащие листья. В голове у нее то царил полный беспорядок, а то все прояснялось. Беспорядок был черен и безлюден, как ночь. В моменты ясности она видела Сун Гана, который болтал, смеялся, шагал по дороге и с нежностью обнимал ее. Это была их сладкая тайна, в которую никто не мог проникнуть. Теперь двадцать лет их совместной жизни вдруг оборвались, и больше не будет никакого «вместе». Линь Хун казалось, что ее бьет озноб от пустоты и одиночества. Она раз за разом повторяла себе, что сама убила Сун Гана. За это она ненавидела себя. Ей хотелось вопить во весь голос, но она не кричала. Линь Хун молча выдернула волос и, зажав его между пальцами, с силой растянула. Волосок прорезал кожу, и свежая кровь закапала на руки.






