ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В этом романе Юй Хуа (р. 1960), один из самых ярких современных китайских прозаиков, через историю взаимоотношений двух сводных братьев, живущих в небольшом городке Лючжень под Шанхаем, показывает... Братья Юй Хуа ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Взбрела в голову нашему миллиардеру Бритому Ли странная причуда: решил он потратиться на грабительскую сумму в двадцать лимонов долларов, чтоб слетать разок на российском корабле «Союз» поглядеть космос. Сидя на своем знаменитом на всю округу золоченом унитазе, он закрыл глаза и начал воображать, будто летит по космической орбите. Безлюдье кругом непостижимое, а Бритый Ли глядит с высоты, как вертится тихонько величественная Земля, и невольно защемило у него сердце да слезы на глазах выступили. Тогда только понял он, что остался на Земле этой один-одинешенек. Когда-то была у него надежа и опора — брат Сун Ган. Простодушный и упорный Сун Ган, старше его на год, выше на целую голову, три года назад умер. Превратился в горстку пепла, уместился весь в крохотной деревянной коробочке. Когда Бритый Ли вспоминал о той коробочке, то много и тяжко вздыхал и думал про себя, что, ежели сжечь маленькое деревце, пепла и то выйдет больше, чем от брата. Когда его мать была еще жива, любила твердить: «По отцу и сын». Говорилось это, конечно, о Сун Гане. Мать повторяла, что Сун Ган преданный и добрый — вылитый его отец, будто бы отец и сын — две тыквины с одной плети. А когда она говорила о своем втором сыне, то тут шли в ход не такие слова. Мать качала головой и говорила, что Бритый Ли и его отец ни капли непохожи. Так и шло, пока сыну не исполнилось четырнадцать лет и не схватили его на месте преступления, когда он украдкой подглядывал за женскими задницами в общественной уборной. Тогда мать вчистую переменила свое мнение. Тут она наконец узнала, что Ли и его отец на самом-то деле — тоже две тыквины с одной плети. Бритый Ли помнил, как его мать отвернул

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пока закусочная оставалась точь-в-точь такой, как была, салон Линь Хун начал потихоньку меняться. В самом начале в нем было всего три парикмахера и три девицы, которые отвечали за мытье головы. Через год одна за другой стали появляться девушки со всех уголков нашей необъятной родины: высокие и низенькие, толстые и худые, симпатичные и страшные. Все двадцать три девицы были одеты в экстремальные мини и щеголяли решительными декольте и спереди, и сзади. Они поселились в шестиэтажном доме, где раньше обитала сама Линь Хун. Прежние жильцы один за другим покинули его — уехал и Стихоплет Чжао. Линь Хун сняла для своих работниц двухкомнатные квартиры и сделала в них ремонт. В каждой квартире поселилось по девушке, и весь дом загалдел на разные голоса.

Днем эти девицы тихо спали в своих кроватях, а вечером начиналась движуха — при полном боевом раскрасе они теснились в салоне, сверкая, как двадцать три новогодних фонарика, и привлекая посетителей. Мужики толпились снаружи, бросая в помещение воровские взгляды, а девки сидели внутри, делая им знаки глазами. Потом салон красоты превращался в подобие черного рынка, где происходила оживленная торговля. Мужики торговались с осторожностью наркодилеров, а девицы называли цены с уверенностью продавцов косметики. Договорившись о цене и выбрав подходящих девушек, посетители рука об руку с ними поднимались наверх. На лестнице они болтали о том о сем, но едва оказывались в комнатах, как весь дом наполнялся криками, как в зоопарке. Это была настоящая энциклопедия постельных вздохов и ахов.

Наши, лючжэньские, все говорили, что там настоящий квартал красных фонарей. Закусочная Чжоу, расположенная аккурат напротив злачного места, процветала. Раньше она закрывалась в одиннадцать, а теперь работала двадцать четыре часа в сутки. С часу до пяти утра клиенты соседнего заведения вместе с девицами перебегали через улицу и оказывались за столиками закусочной, где принимались с шумом высасывать сок из пельменей.

Но кто из лючжэньцев хоть раз окинул как следует взглядом жизненный путь Линь Хун? Стыдливая и невинная девушка-подросток, нежно влюбленная молодая женщина, добродетельная жена, в сердце которой было место только для Сун Гана, безумная любовница, три месяца остервенело трахавшаяся с Бритым Ли, скорбящая вдова и, наконец, одинокая затворница с равнодушным лицом. А потом возник салон красоты, и, когда повалили клиенты, на свет появилась и бизнес-леди с уверенной улыбкой. С тех пор как понаехали эти размалеванные девки, она стала еще оборотистей, еще хлебосольней. Они звали ее не Линь Хун, а Мадам Линь. Вот и наши все потихоньку тоже приспособились звать ее так.