Юй при каждом удобном случае вставлял кричалки на десяти с чем-то языках, и лючжэньцы, наслушавшись, за пару недель сами стали орудовать ими по мере надобности. Прежний первый на всю округу Зубодер пропал без следа — вместо него в поселок вернулся тертый калач с замашками политического лидера и недюжинной бойкостью.
— Я прошел через лес ружей и ливень пуль, — говаривал Зубодер.
Вскоре он решил вывезти Мороженщика в Токио, чтоб устроить там акцию протеста против посещения храма Ясукуни* премьер-министром Дзюнъитиро Коидзуми. Услышав об этом, старый Ван затрясся как осиновый лист. Он отродясь не то что за границей не бывал, а и за пределы поселка выезжал раз пять, не больше. Куда уж там ехать в Японию, да еще и протестовать против ихнего премьер-министра. На душе у него было невероятно погано.
— Может, мы тут, у себя, попротестуем, — осторожно предложил Ван.
— Если здесь протестовать, то это толкучка, — принялся наставлять его одержимый политическими амбициями Зубодер, — а вот если в Токио поехать, то это, брат, политика.
Мороженщику было глубоко наплевать на эти различия. Небезразличен ему был только сам видавший виды Зубодер, которого он глубоко уважал. Мороженщик был уверен, что с ним ему не грозит выбор неверного политического курса. Поглядев в зеркало на свою старую рожу, он подумал, что жизнь скоро подойдет к концу, а он так и не успеет выехать за рубеж. Скрепя сердце Мороженщик решился смотаться с Зубодером в Токио — пускай он там мутит себе свою политику, а для него, Мороженщика, выйдет, считай, экскурсия.
Писака Лю отнесся к вести о том, что второй и третий из отцов-основателей его фирмы собрались в Токио на демонстрацию, со всей серьезностью. Он специально отрядил новенькую роскошную «тойоту краун», чтоб отвезти их в шанхайский аэропорт. Это был знак особого внимания: машина была совсем свеженькая, на ней еще никто не ездил, так что Зубодеру с Мороженщиком предстоял вояж на совершенно девственной «тойоте».
А тем временем Зубодер с Мороженщиком, сидя на итальянском диване, поджидали свой транспорт. Когда Зубодер увидел, что за ними прислали японскую машину, он помахал водителю, чтоб тот вылез из авто, и мягко приказал:
— Принеси-ка молоток.
Шофер пришел в полное замешательство и никак не мог смекнуть, зачем тому понадобился молоток. Он поглядел сперва на Зубодера, а потом на Мороженщика, на лице у которого застыло такое же удивленное выражение.
— Иди, иди, — снова пропел Зубодер.
Старый Ван тоже гадал, на кой ляд ему сдался этот молоток.






