ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Забегаловка это проявила очень четко.

Он сделал движение рукой, и Фросю отнесло на середину комнаты. Там развернуло и потащило к дверям. Сила была мягкая, но непреодолимая, не воспротивишься.

В сенях отпустило.

Фрося оделась, дрожа от стыда, и выбежала во двор.

— Ты чо? — зашептал, подскочив, шустрый Иннокентий. — Освещение уж расставлено, Гендос с Серым готовы снимать. Бабки, что ли, не нужны?

— Да отдам я вам ваши бабки, — сказала Фрося. — Скоты.

И побежала прочь от своего позора, от своей жадности, от своей неразборчивости. Сдвинул что-то странник в её душе. Непонятно как, но сдвинул.

Между прочим, даже если бы Гендос с Серым при свете нацеленных в окна прожекторов начали снимать своими Панасониками эротическую сцену с Михаилом в главной роли, ничего бы у них в итоге не получилось. Пленки были бы пусты, камеры бы уже на второй минуте заело, а прожектора взорвались.

И никакого компромата у Серопузо не было бы.

Другой вопрос, что странник не довел до эротической сцены, попёр из своей хаты красавицу Фросю, как какую-нибудь беззубую бомжиху. Иннокентий был в трансе. Здесь, в маленькой подмосковной Шептуновке, всё было схвачено. Как крутым бетоном. Все, начиная от администрации, и кончая частным коммерсантом Чикиным, работали в одной связке. В смысле тырили. Имеются в виду, конечно же, те, кто вошел в гоп-компанию. Это энергетики, силовики, оптовики, товаропроизводители. Про администрацию и торговцев уже было сказано. А вот работяги и итээры на фабрике или нанятые коммерсантами бабёшки, торгующие со столиков — эти, разумеется, не вошли. На всех разве хватит?

Короче, всё было схвачено и работало, как хорошо отлаженная машина. И Фрося, которая являлась частью машины (обычной стерве за красивые глазки престижную работу в Турции не предложат), просто обязана была возбудить похоть в Михаиле, которому, поди, и пятидесяти-то еще не было.

Ах, как теперь вторым концом-то ударит. У Серопузо тесная связь с главным комитетчиком Калачевым, может в качестве отмщения крепко взять за задницу.

Мысли у Иннокентия встали врастопырку, но он не был бы Иннокентием, если бы не нашел выход.

Всю ночь Гендос с Серым на монтажном столе готовили пряное блюдо из порнофильмов и видеоматериалов с отцом Михаилом, умело сдабривая стряпнину компьютерной графикой.

К утру срамота была готова.

В десять, как и было договорено, Иннокентий с видеопленкой зашел в кабинет Калачева — начальника местного отдела ФСБ. Здесь уже мелкой татью вился стукач Серопузо.

— Готово, — с придыханием сказал Иннокентий.

— Вставляй, — велел Калачев.

Иннокентий вставил кассету в видеомагнитофон, на экране появилась парочка. Девица была неизвестна, а вот партнер отнюдь. Это был такой партнер, что закачаешься. Не отец Михаил, нет.