Сам мэр!
— Ну вы, ребята, совсем офонарели, — сказал Калачев, после чего подошел ближе и даже нагнулся к экрану.
Монтаж был мастерский, не придерешься.
— Как же это? — просипел Иннокентий. — Был Михаил.
— Был да сплыл, — Калачев перемотал ленту вперед — неутомимый мэр трудился уже с новой пассией.
И так по всей пленке: глава то с одной, то с другой, то в целом коллективе.
— Ладненько, — сказал Калачев и вынул кассету.
И сунул её в сейф, вытащив взамен тугой конвертик.
Вручил конвертик Иннокентию, который заблеял было, что так нельзя, что это брак, что это вообще черт знает что, но Калачев сказал ему веско «Свободен», и Иннокентий вынужден был ретироваться.
Уже на улице он вскрыл конвертик. Там были зеленые, много зеленых, но они почему-то не радовали.
— Отдай золотишко, мил человек. Век буду благодарен.
— Золото не есть смысл жизни, — роясь в баулах, деловито ответил Фройт. — Оно должно быть в обороте, а ты живешь, как скопидом, как собака на сене. Скажи откровенно: на кой ляд тебе столько побрякушек?
Вынул толстую золотую цепь, критически осмотрел под тусклым светом электрической лампочки и, зевнув, швырнул обратно в баул.
— Ой, осторожно, осторожно, — заволновался гном, появляясь из-под стола. — Покарябаете.
— Да будет тебе, — сказал Фройт. — Это же такое барахло. Что ты над ним трясешься?
— Как же не трястись, — отозвался Уцуйка. — Это всё, что у меня есть.
— Принеси два чемодана денег — отдам твоё золотишко, — смилостивился Фройт.
— Ладно, — вздохнув, произнес гном и исчез.
Спустя полчаса он появился в номере с двумя кожаными чемоданами. Чемоданы были на колесиках, с кодоблокираторами, туго перехвачены запертыми на замки ремнями. Сам гном упарился, бороденка набок, дыхание с одышкой, порточки сзади порваны.
— С кошкой поцапался? — полюбопытствовал Фройт.
— С псиной, — отозвался Уцуйка. — С булем. Вцепился сзади, гад такой, еле ноги унес.
И сухо добавил:
— Открывать-считать будем?
— Будем, — сказал Фройт.
Гном вздернул кустистые брови, и чемоданы мягко легли на пол. Упали замки, змеями расползлись ремни, затрещали блокираторы, крышки откинулись. Оба были набиты тугими пачками долларов.
— Где взял? — спросил Фройт.
— Денежки чистые, — ответил гном.
— Где взял? — повторил Фройт.
— У одного мазурика. Приготовлены в обмен на наркотики. И вот ведь что обидно: только я за чемоданы — тут, откуда ни возьмись, этот гад, одёжку порвал.
— Ладно, ладно, — сказал Фройт, — Считай давай, денежки счет любят. А я проконтролирую.
В пять минут деньги были пересчитаны, их оказалось больше, чем ожидал Фройт. Впрочем, деньги лишними не бывают.
— Ну, я пошел, — произнес гном и задвигал бровями, подманивая к себе баулы с золотом.
Но не тут-то было, те стояли, точно гвоздями прибитые.
— Отдайте золото, как обещали, — сказал Уцуйка.






