ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сам мэр!

— Ну вы, ребята, совсем офонарели, — сказал Калачев, после чего подошел ближе и даже нагнулся к экрану.

Монтаж был мастерский, не придерешься.

— Как же это? — просипел Иннокентий. — Был Михаил.

— Был да сплыл, — Калачев перемотал ленту вперед — неутомимый мэр трудился уже с новой пассией.

И так по всей пленке: глава то с одной, то с другой, то в целом коллективе.

— Ладненько, — сказал Калачев и вынул кассету.

И сунул её в сейф, вытащив взамен тугой конвертик.

Вручил конвертик Иннокентию, который заблеял было, что так нельзя, что это брак, что это вообще черт знает что, но Калачев сказал ему веско «Свободен», и Иннокентий вынужден был ретироваться.

Уже на улице он вскрыл конвертик. Там были зеленые, много зеленых, но они почему-то не радовали.

— Отдай золотишко, мил человек. Век буду благодарен.

— Золото не есть смысл жизни, — роясь в баулах, деловито ответил Фройт. — Оно должно быть в обороте, а ты живешь, как скопидом, как собака на сене. Скажи откровенно: на кой ляд тебе столько побрякушек?

Вынул толстую золотую цепь, критически осмотрел под тусклым светом электрической лампочки и, зевнув, швырнул обратно в баул.

— Ой, осторожно, осторожно, — заволновался гном, появляясь из-под стола. — Покарябаете.

— Да будет тебе, — сказал Фройт. — Это же такое барахло. Что ты над ним трясешься?

— Как же не трястись, — отозвался Уцуйка. — Это всё, что у меня есть.

— Принеси два чемодана денег — отдам твоё золотишко, — смилостивился Фройт.

— Ладно, — вздохнув, произнес гном и исчез.

Спустя полчаса он появился в номере с двумя кожаными чемоданами. Чемоданы были на колесиках, с кодоблокираторами, туго перехвачены запертыми на замки ремнями. Сам гном упарился, бороденка набок, дыхание с одышкой, порточки сзади порваны.

— С кошкой поцапался? — полюбопытствовал Фройт.

— С псиной, — отозвался Уцуйка. — С булем. Вцепился сзади, гад такой, еле ноги унес.

И сухо добавил:

— Открывать-считать будем?

— Будем, — сказал Фройт.

Гном вздернул кустистые брови, и чемоданы мягко легли на пол. Упали замки, змеями расползлись ремни, затрещали блокираторы, крышки откинулись. Оба были набиты тугими пачками долларов.

— Где взял? — спросил Фройт.

— Денежки чистые, — ответил гном.

— Где взял? — повторил Фройт.

— У одного мазурика. Приготовлены в обмен на наркотики. И вот ведь что обидно: только я за чемоданы — тут, откуда ни возьмись, этот гад, одёжку порвал.

— Ладно, ладно, — сказал Фройт, — Считай давай, денежки счет любят. А я проконтролирую.

В пять минут деньги были пересчитаны, их оказалось больше, чем ожидал Фройт. Впрочем, деньги лишними не бывают.

— Ну, я пошел, — произнес гном и задвигал бровями, подманивая к себе баулы с золотом.

Но не тут-то было, те стояли, точно гвоздями прибитые.

— Отдайте золото, как обещали, — сказал Уцуйка.