ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не кулаком — ногой. Пятка у Мухомора была каменная, сила в удар вложена изрядная. У Тома искры посыпались из глаз.

Опытный Спайс увидел промашку Тома, попавшегося на удочку хитрого китайца, услышал хруст, сопроводивший молниеносный удар Огарика, и понял: Том — покойник. Огарик своего не упустит.

Но что это? Том как-то расплылся, размазался, начал таять, потом так же неожиданно восстановился в прежнем качестве. Заняло это секунду, не более, никто кроме Спайса ничего не заметил, да и он счел бы это мимолетным дефектом зрения, если не одно «но». Огарик оседал, безвольно складываясь, как надувная кукла, из которой выпускают воздух.

Закрывая лицо ладонью, Том быстро пошел на выход. Из-под ладони капала кровь…

Пять минут спустя Спайс вломился в комнату Тома. Тот лежал на топчане, накинув на физиономию мокрую тряпку.

— Сукин ты сын, — сказал Спайс. — Что делать с трупом?

— То же, что делаете с другими трупами, — прогундосил Том из-под тряпки.

— Можно подумать, у меня их тут штабеля, — остывая, проворчал Спайс. — Нос сломан?

— Сломан.

— Мало тебе, подлецу, — сказал Спайс.

— Спасибо, — гнусаво ответил Том.

Снял тряпку, сел. Да, рожа у него была не приведи Господь, однако кровь уже не капала.

— Теперь можно и без маски, — заметил Спайс, усаживаясь рядом с ним.

Топчан взвизгнул, но выдержал.

— Я уже думал об этом, — отозвался Том. — Пока рано. Можно поколотиться мордой об асфальт, но это неинтересно. Буду подставлять, чтобы превратилась в котлету, тогда родная мама не узнает. Вы позволите?

— Валяй, — разрешил Спайс. — Не моя же морда. Ты мне лучше вот что скажи, парень: как ты умудрился китайца так разделать? Ребра целого нет, не грудная клетка, а кисель. Объясни мне, темному, у меня что-то шарики за ролики заехали. Заклинило что-то.

— Есть такая штука — астральное карате, — бухнул Том первое, что пришло на ум. — Очень тонкая штука. Но для этого надо здорово озвереть.

— Озвереть, говоришь? — сказал Спайс, вставая. — Ну-ну. Мне показалось, тут что-то другое.

Фамилия идиота была Хорнби, он был сослуживцем Чейза и, по рассказам, его лучшим другом.

Зунгалла замолчал, ибо понял — Хорнби не просто пьян, а еще и накачан наркотиками. Говорить с таким, что козла доить.

Палец Хорнби, лежащий на спусковом крючке и остановившийся на полпути, когда детектив начал молоть языком, пошел дальше.

— Не сметь, — взревел Зунгалла, и в это время грянул выстрел.

Потом еще один.

Ковалек, услышавший два приглушенных выстрела, бросил недоеденную пиццу и устремился в подъезд.

Так, четвертый этаж. Коридор мрачен и пуст. Мрачен — потому что на весь длинный коридор горят всего лишь две лампочки, пуст — потому что день, жильцы на работе.

Вот эта квартира. Ковалек замолотил в дверь — ни ответа, ни привета. Попробовал высадить — только отшиб плечо.