ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Неисправимый Дмитрий Сергеевич Баюшев Глава 1. А мне куда? Том Лоу поднес к виску пистолет… За этот длинный, изнурительный месяц жалость к себе прошла, подлая и неумолимая болезнь выжгла её, оставив в душе огненную растрескавшуюся пустыню. Он, может быть, терпел бы и дальше, если бы не подслушал разговор доктора с Валерией. Специально, на цыпочках, подкрался к двери и подслушал. — Ваш муж, — сказал доктор Крапп, — человек крепкий и вполне может протянуть год-два. Если повезет, то и все три… О, Боже! Год-два. Еще год-два. Том оделся, сунул в карман «Беретту» и вылез в окно. Спрыгнул на газон, отчего в утробе возгорелся притихший костер. Пошел прочь, не оглядываясь, но шагов через тридцать не выдержал, оглянулся. Одноэтажный особняк смотрел на него подслеповатыми окнами, в крайнем окне плавилось заходящее солнце. Особняк этот уже был переписан на Валерию. Через полчаса Том сошел с автобуса и углубимся в лес. Он знал, что здесь есть глубокий овраг, дно которого сплошь заросло густым жестким кустарником. Там никто никогда не найдет. Вот и овраг. Том спустился вниз, продрался сквозь кустарник как можно дальше, сел. Надвигались сумерки. Вынул из кармана «Беретту», приставил дуло к виску. «Наконец-то», — подумал он и нажал спусковой крючок. Рука его при этом, внезапно и катастрофически теряя силу, дрогнула, но пуля всё равно ушла в голову… Том очнулся от невыносимой боли, застонал, с трудом разлепил залитые чем-то густым веки. Это было единственное движение, которое он смог совершить, ни руки, ни ноги не слушались. Тело его, однако же, билось и содрогалось в такт тому, что с ним проделывало нечто могущественное и постороннее. Оно, это постороннее, вычищало тело изнутри, как

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хороший, мудрый Покровитель, наподобие ваших Настройщиков Сознания, но действующий на физическом плане. Чтоб надзирал над микрочипом, а главное — чтоб оберегал тебя, Джим, от глупостей. Ты хочешь, Джим, иметь такого Покровителя, который мудр, никогда не ошибается и приведет тебя к вершинам славы?

«Похоже на дьявольское искушение, — слабо подумал Зунгалла, ополаскивая лицо, потом вытирая его свежим полотенцем. — Душу в заклад, подпись кровью».

— Вижу, хочешь, — подытожил Хрум. — Покровителем твоим будет Саламанта. Чтобы Саламанта вошел в тебя, нужно найти его нынешнего носителя — Тома Лоу. Это, кажется, в твоих интересах — найти Тома Лоу?

— Вот черт, — сказал Зунгалла. — Всё-то вы знаете. Ну конечно же, я хочу найти Тома Лоу.

— Вот и ладненько, — бодро проговорил Хрум. — А теперь отдыхай, больше мы тебя доставать не будем.

Зунгалла пошлепал в спальню.

Чувствовал он себя значительно лучше. Слабость еще была, но уже появилась крепость в членах. А то был, как медуза.

«Больше мы тебя доставать не будем, — вспомнил он, ложась в постель. — Значит, всё это делалось нарочно — этот ночной бубнёж, эти анатомические подробности с утра пораньше. Значит, хотели меня достать, взять за живое, выбить почву из-под ног, чтобы потом как бы между делом, как бы вскользь предъявить ультиматум. Очень умно. Но я-то ведь кровью не расписывался, страшную клятву не давал, а стало быть, никому ничем не обязан. Вот так вот».

Он заложил руки под голову и уставился в белый потолок.

«С другой стороны, ну и что? — подумал он. — От славы еще никто не отказывался, наоборот — все к ней тянутся, липнут. В одиночку её не завоюешь, обязательно помогает какой-нибудь могущественный дядя. Пусть это будет Саламанта».

«Ах ты, поросенок этакий, славы ему захотелось, — сказал он себе. — Пьедестала. Ишь, размечтался… Ну, ладно. Если серьезно, то главное — найти Лоу, а там уже посмотрим — брать Саламанту в надзиратели или не брать. Без позволения он нипочем не внедрится, иначе всё было бы слишком примитивно. Иначе бы никто тебя и спрашивать не стал».

Спать окончательно расхотелось, просто так лежать осточертело еще в госпитале.

Зунгалла встал, открыл жалюзи.

Ослепительный солнечный свет залил комнату, и в воздухе веселым хороводом заплясали тончайшие соринки и паутинки.

— Поэтому красота твоя, Фрося, ничего для меня не значит, — продолжал отец Михаил после некоторой паузы. — Но за плотью твоей, отягченной срамом, вижу я трепетную душу, огорченную твоим блудом. И вот эта-то юная душа, уже связанная кармическими веригами, для меня гораздо важнее. Ты, Фрося, изначально была чиста, однако же поддалась бесу, пошла по легкому пути. Была бы ты страхолюдна — глядишь, и миновала бы искушение, но ты прекрасна и тело твоё вожделенно для обезьян мужского пола.