ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Герольд Плассек искренне считал себя неудачником: работа неинтересная, семьи нет, зато комплексов хоть отбавляй. Он бы и рад был что-нибудь изменить, но понимал бессмысленность этих попыток. И тут... Daniel Glattauer GESCHENKT Copyright © Deuticke im Paul Zsolnay Verlag, Wien 2014 © Набатникова Т., перевод на русский язык, 2016 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016 Однако он этого не знал. Да я и сам, признаться честно, узнал об этом лишь пару недель тому назад. Алиса В начале лета Алиса позвонила мне и высказала сожаление по поводу того, что у нас давно уже не было вообще никаких контактов. И не встретиться ли нам снова, ведь у нее накопилось так много новостей. Вообще-то, на Алису я больше не рассчитывал. Вот на Таню, на Бригитту, на Кати, ну разве еще на Коринну, а при случае даже на Соню – да, но никак не на Алису. Я бы никогда в жизни не подумал, что ее огорчает отсутствие между нами контакта – особенно после ее тогдашнего ухода, вот ведь как можно обманываться в людях, пусть и в женщинах, к этому у меня был просто природный дар. – Да, конечно, давай встретимся, с удовольствием. Где? – спросил я. – Лучше всего у меня, – сказала она. «Лучше всего у меня». Эти слова оказывали на меня исключительно волшебное действие, и если кому из мужчин при этом удается не думать в совершенно определенном направлении, да еще в начале лета, когда и без того чувствуешь себя необузданным, то сердечные им поздравления. Я лично на это неспособен. Чтобы как-то скоротать три дня до назначенной даты, я выгреб старые фотографии с Алисой, с нашего уикенда в Гамбурге, и мне оставалось только надеяться, что она за это время набирала в год не больше полкилограмма веса. Семь с половиной дополнительных кило я мог бы как-нибудь пережить. Впрочем, мы и провели-то вместе всего лишь тот единственный гамбургский уикенд. Потому что тогда я был еще женат на Гудрун, а Гудр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неужели благодетель прочитал «Тагблатт», затем разыскал адрес старой женщины в телефонном справочнике, но в конце концов вложил в конверт все-таки вырезку из «Дня за днем»? И если да, то почему? Потому что заметка в этом великолепном бесплатном издании была столь приятно короткой и складной? И с первого взгляда было ясно, в чем дело? Потому что София Рамбушек заострила эту заметку и сформулировала ее с блестящим и экстремально благоприятным для благодетеля выбором слов?

В последнем был убежден, по крайней мере, шеф-редактор Норберт Кунц. Перед собравшимся коллективом редакции он держал – с увлажнившимися глазами и дрожащим голосом (и то, и другое позволяло судить о только что последовавшем продлении его контракта или повышении его жалованья со стороны владельцев газеты) – пламенную хвалебную речь в адрес «Дня за днем» в целом и толковой Софии Рамбушек в частности.

Я держался в непосредственной близости к торжественно откупоренной бутылке шампанского «Магнум» и испытывал смешанные чувства. С одной стороны, я был рад за Софию, на которой уже тяжело сказались социальные перегрузки последних дней, и ни ее бежевый бизнес-костюм, ни ее свеженакрашенные губы не могли ввести в заблуждение на этот счет. С другой стороны, лицемерные хвалебные речи и взаимное похлопывание по плечу моих товарищей по работе ощутимо задевали меня. Я чувствовал себя, честно признаться, немножко оттесненным на обочину, ведь как-никак денежные пожертвования уже в третий раз сопровождали мои «Пестрые сообщения дня». Тем более меня обрадовало, что София потом все же подошла ко мне, обняла за плечо и шепнула на ухо «спасибо». За это мы потом выпили еще по бокалу-другому шампанского.

В гостях у мамы

В воскресенье я навестил маму. Я принес ей букет разноцветных гладиолусов в крапинку, как их написал бы Моне, это были ее любимые цветы. Кроме того, у меня было с собой две упаковки кофе. Это было скорее символически и должно было сказать ей: смотри, твой сын оказывает предпочтение здоровому, укрепляющему силы, проясняющему голову кофе вместо вина, вермута, виски и тому подобных вредных напитков. Странным образом мама была единственным человеком, перед которым я испытывал что-то вроде угрызений совести из-за того, что регулярно употребляю в больших количествах алкоголь. Разумеется, это не шло ни в какое сравнение с моим отцом, который семь лет назад умер от последствий цирроза печени. Официально, правда, причиной считался вирус, но кто знал моего отца, тот знал и то, что его пища во все годы после выхода на раннюю пенсию Австрийской железной дороги была преимущественно жидкой, отчего мама сильно страдала, стараясь не показывать вида, но от этого все было только хуже. Однако она не хотела излишне докучать мне этим.