ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда юная красавица Жакетта овдовела, она не стала печалиться, а тайно вышла замуж за самого завидного жениха королевства Ричарда Вудвилла, подружилась с королевой и стала одной из самых влиятельных... Хозяйка Дома Риверсов Филиппа Грегори © Тогоева И., перевод на русский язык, 2018 © ООО «Издательство «Эксмо», 2018 * * * – О да, госпожа моя, – наконец промолвила та; в ее речи слышался сильный акцент, свойственный уроженцам Шампани. И я как-то сразу поняла, что все истории о ней – чистая правда: она действительно всего лишь крестьянка, хоть и сумела не только возглавить армию, но и короновать правителя [2] . – Можешь дать мне слово, что не сбежишь, если я прикажу снять с твоих ног цепи? Пленница колебалась, словно у нее и впрямь было право выбора. – Нет, дать слово не могу. Бабушка улыбнулась. – Тебе известно, что это значит – освободить пленника под честное слово? Так вот: я могу освободить тебя; ты станешь жить вместе с нами здесь, в замке моего племянника; но ты должна пообещать, что не убежишь. Девушка нахмурила брови и отвернулась. Казалось, она прислушивается к чьим-то голосам, ищет совета. Затем она снова отрицательно покачала головой и произнесла: – Я знаю, что такое освобождение под честное слово. Это когда один рыцарь дает обещание другому. Они соблюдают свои особые правила, и на войне, и во время турниров. Но я не такая. И слова мои настоящие, а вовсе не те, какими пользуются трубадуры, сочиняя свои поэмы. И для меня это не рыцарский турнир и не игра. – Девушка, опомнись! – вмешалась моя тетка Жеанна. – Освобождение под честное слово – это совсем не игра! Строго на нее посмотрев, пленница сказала: – О да, госпожа моя! Это совсем не игра! Хотя благородные господа не слишком-то серьезно относятся к таким вещам. Во всяком случае, менее серьезно, чем я. Они как бы играют в войну и придумывают для этого разные хитрые правила. Или возьмут и выедут верхом на коня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Было очевидно: эти несколько месяцев правления Йорка породили в лондонцах мысль, что король Генрих никакой властью в стране не обладает и неспособен ею править, как, собственно, и уверяли всех йоркисты.

– Я бы послал королеве столь необходимое для ее армии продовольствие, – вполголоса промолвил лорд-мэр. – Пожалуйста, передайте ее милости, что это действительно так. У меня и повозки были готовы, да только выехать им не дали жители города. Они ужасно опасаются тех шотландцев, которых наняла королева. До нас тут доходили страшные слухи… Короче, в город их точно не впустят. Да и мне вряд ли разрешат отправить ее войскам продовольственный обоз.

– Люди уже бегут из столицы, – сообщил, шагнув вперед, какой-то олдермен. – Запирают дома и уезжают во Францию, хотя королева со своим войском еще только в Сент-Олбансе. Никого в Лондоне не останется, если она еще ближе к нему подберется. Герцогиня Йоркская отослала своих сыновей, Джорджа и Ричарда, во Фландрию, от греха подальше. Герцогиня Сесилия уже однажды сдалась на милость королевы, но сейчас клянется, что никогда больше этого не сделает. Нет, нашей королеве никто теперь не верит! И все до смерти боятся ее наемников.

– Нечего их бояться, – возразила я. – Кстати, как вы отнесетесь к тому, если королева разместит свою армию за пределами столицы? Могли бы вы при таком условии впустить королевскую семью со слугами и приближенными в Лондон? Вы ведь понимаете, что король и королева должны находиться в безопасности, в лондонском Тауэре. Вы не можете им отказать в этом.

Олдермен повернулся к своим спутникам, и они принялись оживленно спорить.

– Я обращаюсь к вам от имени короля Англии, – продолжала я. – Все вы давали ему клятву верности. И теперь ваш король требует всего лишь, чтобы вы позволили ему войти в его собственную столицу.

– Если сам король гарантирует нашу безопасность, – повернулся ко мне лорд-мэр, – мы пропустим в город королевскую семью и членов их ближнего круга. Но только не этих шотландцев. Король и королева должны пообещать: шотландцы останутся за городской стеной, наша столица не будет разграблена. В таком случае четверо из нас готовы прямо сейчас пойти вместе с вами к королеве и передать ей наше решение.

Энтони, все это время молча стоявший у меня за спиной, как и подобает командиру отряда охраны, услышав, что свое задание я выполнила, подставил мне сложенные руки, помогая подняться в седло, а потом придержал моего коня, заметив, что лорд-мэр снова направился ко мне, явно желая что-то обсудить со мною конфиденциально. Я наклонилась к нему.

– Перестал ли наш бедный король плакать? – осведомился он. – Когда нами правил герцог Йоркский, король Генрих все время плакал и даже сам отмерил себе в Вестминстерском аббатстве клочок земли для гробницы.