ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда юная красавица Жакетта овдовела, она не стала печалиться, а тайно вышла замуж за самого завидного жениха королевства Ричарда Вудвилла, подружилась с королевой и стала одной из самых влиятельных... Хозяйка Дома Риверсов Филиппа Грегори © Тогоева И., перевод на русский язык, 2018 © ООО «Издательство «Эксмо», 2018 * * * – О да, госпожа моя, – наконец промолвила та; в ее речи слышался сильный акцент, свойственный уроженцам Шампани. И я как-то сразу поняла, что все истории о ней – чистая правда: она действительно всего лишь крестьянка, хоть и сумела не только возглавить армию, но и короновать правителя [2] . – Можешь дать мне слово, что не сбежишь, если я прикажу снять с твоих ног цепи? Пленница колебалась, словно у нее и впрямь было право выбора. – Нет, дать слово не могу. Бабушка улыбнулась. – Тебе известно, что это значит – освободить пленника под честное слово? Так вот: я могу освободить тебя; ты станешь жить вместе с нами здесь, в замке моего племянника; но ты должна пообещать, что не убежишь. Девушка нахмурила брови и отвернулась. Казалось, она прислушивается к чьим-то голосам, ищет совета. Затем она снова отрицательно покачала головой и произнесла: – Я знаю, что такое освобождение под честное слово. Это когда один рыцарь дает обещание другому. Они соблюдают свои особые правила, и на войне, и во время турниров. Но я не такая. И слова мои настоящие, а вовсе не те, какими пользуются трубадуры, сочиняя свои поэмы. И для меня это не рыцарский турнир и не игра. – Девушка, опомнись! – вмешалась моя тетка Жеанна. – Освобождение под честное слово – это совсем не игра! Строго на нее посмотрев, пленница сказала: – О да, госпожа моя! Это совсем не игра! Хотя благородные господа не слишком-то серьезно относятся к таким вещам. Во всяком случае, менее серьезно, чем я. Они как бы играют в войну и придумывают для этого разные хитрые правила. Или возьмут и выедут верхом на коня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне говорили, что он ни разу за все время не улыбнулся и постоянно плакал, как опечаленное дитя.

– Теперь наш король счастлив, ведь он находится вместе с королевой и своим маленьким сыном, – спокойно произнесла я, хотя слова лорда-мэра сильно меня расстроили. – И он вполне здоров. Он даже приказы сам отдает.

Я уж не стала уточнять, что приказ короля прекратить разграбление аббатства и города Сент-Олбанс его безумное войско проигнорировало.

– Благодарю вас, ваша милость, что сегодня вы лично приехали с нами встретиться, – сказал лорд-мэр, чуть отступая от моего коня.

– Да благословит Господь нашу хорошенькую герцогиню! – выкрикнул кто-то в толпе.

На это я рассмеялась и подняла руку в прощальном жесте.

– Я хорошо помню, когда вас считали самой красивой женщиной в Англии, и это действительно так и было! – крикнула какая-то женщина, стоявшая в тени высоких ворот.

Пожав плечами, я ответила:

– Если честно, сейчас, по-моему, самая красивая женщина в Англии – моя дочь Элизабет.

– Благослови, Господь, ее чудное личико! А вы привозите ее в Лондон, чтобы и все мы могли ею полюбоваться! – пошутил кто-то.

Энтони взлетел в седло и отдал команду трогаться; и четверо олдерменов последовали за мной и герцогиней Бекингемской по северной дороге, неся весть королеве Маргарите, что готовы впустить ее и Генриха в столицу, но никогда не впустят туда ее армию.

Оказалось, что королева вместе со всем своим окружением уже успела добраться до Барнета, находившегося всего в одиннадцати милях к северу от Лондона – опасно близко от столицы, как заметили ехавшие с нами олдермены. Она взяла с собой лишь небольшой отряд, а основную часть своего войска – главным образом «этих северных бандитов», – оставила в Данстейбле, и шотландцы вовсю развлекались там грабежами, буквально раздирая город на части.

– К тому же многие шотландцы попросту дезертировали, – с мрачным видом изрек Ричард, пока мы с ним шли в приемную королевы, – и винить их в этом нельзя: мы ведь даже накормить их толком не смогли. А Маргарита напрямик заявила, что никогда ничего им не заплатит. В общем, им смертельно надоело ждать, когда же они наконец очутятся в Лондоне, и они отправились по домам. Помоги Бог тем селениям, что попадутся им на пути!

Королева велела олдерменам, а также герцогине Бекингемской и мне вернуться в Лондон и потребовать пустить в столицу также четырехсот ее придворных.

– Это все! – раздраженно бросила она мне. – Вы, разумеется, сможете объяснить им, что они просто обязаны впустить меня с таким сопровождением, которое герцог Йоркский счел бы ничтожным!

На этот раз мы ехали в Лондон с отрядом королевской охраны; возле Старых ворот нас снова встретил лорд-мэр.