Мне говорили, что он ни разу за все время не улыбнулся и постоянно плакал, как опечаленное дитя.
– Теперь наш король счастлив, ведь он находится вместе с королевой и своим маленьким сыном, – спокойно произнесла я, хотя слова лорда-мэра сильно меня расстроили. – И он вполне здоров. Он даже приказы сам отдает.
Я уж не стала уточнять, что приказ короля прекратить разграбление аббатства и города Сент-Олбанс его безумное войско проигнорировало.
– Благодарю вас, ваша милость, что сегодня вы лично приехали с нами встретиться, – сказал лорд-мэр, чуть отступая от моего коня.
– Да благословит Господь нашу хорошенькую герцогиню! – выкрикнул кто-то в толпе.
На это я рассмеялась и подняла руку в прощальном жесте.
– Я хорошо помню, когда вас считали самой красивой женщиной в Англии, и это действительно так и было! – крикнула какая-то женщина, стоявшая в тени высоких ворот.
Пожав плечами, я ответила:
– Если честно, сейчас, по-моему, самая красивая женщина в Англии – моя дочь Элизабет.
– Благослови, Господь, ее чудное личико! А вы привозите ее в Лондон, чтобы и все мы могли ею полюбоваться! – пошутил кто-то.
Энтони взлетел в седло и отдал команду трогаться; и четверо олдерменов последовали за мной и герцогиней Бекингемской по северной дороге, неся весть королеве Маргарите, что готовы впустить ее и Генриха в столицу, но никогда не впустят туда ее армию.
Оказалось, что королева вместе со всем своим окружением уже успела добраться до Барнета, находившегося всего в одиннадцати милях к северу от Лондона – опасно близко от столицы, как заметили ехавшие с нами олдермены. Она взяла с собой лишь небольшой отряд, а основную часть своего войска – главным образом «этих северных бандитов», – оставила в Данстейбле, и шотландцы вовсю развлекались там грабежами, буквально раздирая город на части.
– К тому же многие шотландцы попросту дезертировали, – с мрачным видом изрек Ричард, пока мы с ним шли в приемную королевы, – и винить их в этом нельзя: мы ведь даже накормить их толком не смогли. А Маргарита напрямик заявила, что никогда ничего им не заплатит. В общем, им смертельно надоело ждать, когда же они наконец очутятся в Лондоне, и они отправились по домам. Помоги Бог тем селениям, что попадутся им на пути!
Королева велела олдерменам, а также герцогине Бекингемской и мне вернуться в Лондон и потребовать пустить в столицу также четырехсот ее придворных.
– Это все! – раздраженно бросила она мне. – Вы, разумеется, сможете объяснить им, что они просто обязаны впустить меня с таким сопровождением, которое герцог Йоркский счел бы ничтожным!
На этот раз мы ехали в Лондон с отрядом королевской охраны; возле Старых ворот нас снова встретил лорд-мэр.






