Промерзшая земля была уже усыпана снегом, и город, казалось, присел и съежился под этим непрерывным снегопадом, становившимися все сильнее.
Войдя к Маргарите, я обнаружила, что она мечется по комнате, засунув руки в рукава и пытаясь хоть немного согреться: ее явно знобило от волнения. Король по-прежнему молился в аббатстве, а она была вынуждена снова командовать сборами.
– Если мы победим, то сразу же пойдем на Лондон, и уж на этот раз они не посмеют не открыть передо мной ворота! Ну а если не победим…
Она не договорила, и мы обе перекрестились.
Я подошла к окну. Городские стены были еле различимы, снег слепил глаза, все скрывалось в белой круговерти метели. Я прикрыла глаза рукой: мне вспомнилось то видение – битва на склоне холма, снег, кровь на снегу; я ведь тогда так и не смогла разглядеть, чьи там были боевые знамена, чья кровь пятнала свежевыпавший снег.
Весь день мы ждали новостей. Наконец в Йорк явились, сильно хромая, двое раненых и доложили, что у нас прекрасная позиция на вершине холма, но снегопад очень мешает лучникам, а стрельбу из пушек делает и вовсе невозможной.
– Он всегда приносит с собой плохую погоду, этот мальчишка! – воскликнула королева. – Он явно предпочитает сражаться под дождем или под снегом. А за спиной у него вечно бушует буря. Можно подумать, это его врожденное свойство.
Обед подали в зале, но там почти никого не осталось, кроме тех придворных и слуг, которые были слишком стары или слабы, чтобы их заставили идти в армию, а также нескольких старых воинов, которые были изувечены в предыдущих боях, когда дрались за короля и королеву. Я посмотрела на слугу, весьма ловко подававшего кушанья с помощью единственной руки, и вздрогнула, подумав о своем сыне, у которого руки-ноги были пока что целы, однако сейчас он где-то там, в снегу, ждал атаки вражеской кавалерии.
Королева гордо восседала в центре большого стола; принц находился рядом. Маргарита громко распоряжалась подачей блюд, а я, устроившись во главе стола вместе с фрейлинами, уныло размазывала по тарелке какое-то рагу: есть мне совершенно не хотелось. Зато те, у кого муж, сын или брат не стояли сейчас под снегом на том холме, ели с должным аппетитом. Ну а мы, тревожившиеся за своих близких, не могли проглотить ни кусочка.
К полудню в город непрерывным потоком стали стекаться люди – в основном раненые, еще способные передвигаться самостоятельно. Они рассказывали, что вдоль дороги, ведущей в Йорк, лежат сотни умирающих, а поле брани завалено тысячами трупов.






