ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бест... Дочь убийцы Джонатан Келлерман Jonathan Kellerman THE MURDERER’S DAUTHER Copyright © 2015 by Jonathan Kellerman. This translation is published by arrangement with Ballantine books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC. Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на суперобложке Филиппа Барбышева © Гольдберг Ю.Я., перевод на русский язык, 2017 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 Флиртовать эти двое начали в первый же вечер знакомства, а во второй Фандерберк уже взобралась на разделочный стол в кухне и раздвинула ноги. Высокий рост позволял Ардису справиться со своей задачей, не используя скамеечки для ног. Ему только исполнилось двадцать два года, а он уже был законченным алкоголиком и крепко подсел на амфетамин. Доди была на три года моложе его и отличалась пухлыми формами, а менструации у нее всегда были нерегулярными, и ей потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что они с Арди зачали ребенка. Как-то вечером, находясь на работе, девушка поняла, что молчать больше нельзя, потому что живот у нее уже выпирал. Она подошла к Блейдсу, который курил бычок и мыл пол, и задрала футболку. – Ага, – произнес он. – Вот оно что. – Точно, – кивнула Доди. Ардис выпустил облачко дыма и пожал плечами. – У меня нет денег, чтобы от него избавиться. – Ладно, – сказала Фандерберк. – Может, я его сохраню… Молодой человек пошел в другой угол зала. – Ты меня любишь, Арди? – спросила его подружка. – Конечно. – Ладно, я его сохраню. – Думаешь? – Может быть. – Как хочешь. * * * Брак даже не обсуждался. Ардис не изъявлял никакого желания, а Доди была бы не против, но считала, что они уже вроде как женаты, потому что живу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Возвращаясь домой поздно вечером по Калифорнийскому шоссе № 1 и убедившись, что пустая дорога плавно идет под уклон, она медленно нажимала на педаль газа своей «Астон Мартин».

Разгоняла машину до семидесяти, восьмидесяти, девяноста, ста двадцати миль в час.

И на этой скорости неслась вперед, зажмурив глаза.

Радость невесомости.

Пару недель назад, в воскресенье, Грейс встала на рассвете и пошла пешком вверх по каньону, отходившему от шоссе в глубь суши. Она была единственным исследователем размеченных троп, которые, извиваясь, поднимались к горам Санта-Моника. Две мили женщина шла по маршруту, а потом разделась догола, скатала одежду, сунула ее в рюкзак и сошла с тропы, углубившись в кустарник.

Скоро заросли стали густыми, заслонив все ориентиры.

Потеря ориентации вызывала радостное возбуждение.

Она заблудилась.

Поддалась страху. Преобразовывала его в возбуждение.

Она заглядывала в глубины своего сознания, вспоминала, через что ей пришлось пройти и чего она достигла.

Главное – выжить.

Это потребовало времени, но в конечном итоге Грейс вышла к своей машине, грязная, исцарапанная и покрытая синяками. В памяти у нее четко отпечатались грозный рык и желтая шкура пумы.

Царапины легко скрывались косметикой. Бравада зверя острым шипом сидела у нее в мозгу, и вечером она легла в постель, представляя ярость пумы и ее жажду крови. Спала она прекрасно.

О, великолепный убийца!

Возможно, когда-нибудь она вернется и поищет большую кошку. В рюкзаке у нее будет кусок сырого мяса.

Обнаженная женщина с мясом

. Отличное название для картины.

Машина рванулась вперед, словно ракета. Блейдс промчалась квартал или два, а затем притормозила, пробираясь через лабиринт узких улочек к выезду на Сансет.

Она двигалась в противоположном направлении от своей цели, потому что ей требовалось время, чтобы расслабиться. Прибавив Баху громкость, женщина ехала до тех пор, пока не почувствовала, что ее тело стало спокойным и расслабленным и слегка зазудело в предвкушении чудесного Прыжка. Повернув налево, машина с ревом пересекла несколько кварталов темных жилых домов на склоне холма, миновала знак тупика и описала круг. Промчавшись в обратном направлении, Грейс вернулась на Сансет, влилась в поток транспорта и поехала на запад вдоль границы Беверли-Хиллз.

Пейзаж за окном изменился, словно она попала в другую страну. Место клубов, кафе и офисов шоу-бизнеса теперь заняли огороженные поместья с изобилием хлорофилла. Примерно через полмили относительного безмятежного пейзажа Блейдс свернула на юг и поехала по широким и плоским улицам, по большим и маленьким бульварам Санта-Моники, пока не оказалась в деловом центре Беверли-Хиллз.

В этот час почти все заведения уже закрылись, и свет горел только в витринах нескольких магазинов.