ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бест... Дочь убийцы Джонатан Келлерман Jonathan Kellerman THE MURDERER’S DAUTHER Copyright © 2015 by Jonathan Kellerman. This translation is published by arrangement with Ballantine books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC. Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на суперобложке Филиппа Барбышева © Гольдберг Ю.Я., перевод на русский язык, 2017 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 Флиртовать эти двое начали в первый же вечер знакомства, а во второй Фандерберк уже взобралась на разделочный стол в кухне и раздвинула ноги. Высокий рост позволял Ардису справиться со своей задачей, не используя скамеечки для ног. Ему только исполнилось двадцать два года, а он уже был законченным алкоголиком и крепко подсел на амфетамин. Доди была на три года моложе его и отличалась пухлыми формами, а менструации у нее всегда были нерегулярными, и ей потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что они с Арди зачали ребенка. Как-то вечером, находясь на работе, девушка поняла, что молчать больше нельзя, потому что живот у нее уже выпирал. Она подошла к Блейдсу, который курил бычок и мыл пол, и задрала футболку. – Ага, – произнес он. – Вот оно что. – Точно, – кивнула Доди. Ардис выпустил облачко дыма и пожал плечами. – У меня нет денег, чтобы от него избавиться. – Ладно, – сказала Фандерберк. – Может, я его сохраню… Молодой человек пошел в другой угол зала. – Ты меня любишь, Арди? – спросила его подружка. – Конечно. – Ладно, я его сохраню. – Думаешь? – Может быть. – Как хочешь. * * * Брак даже не обсуждался. Ардис не изъявлял никакого желания, а Доди была бы не против, но считала, что они уже вроде как женаты, потому что живу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ах да, простите, – сказала та. – Мой племянник – Брэдли Данэм.

Милый мальчик, родом из Стоктона, повреждение фронтальной доли головного мозга, лишившее его эмоций. Но он остался тихим и мягким – до такой степени, что Грейс не могла понять, почему он пошел в морскую пехоту. На шестом сеансе Брэдли рассказал ей.

Когда я окончил школу, то мечтал только об этом.

Блейдс улыбнулась его тете, и женщина снова извинилась.

– Я не по поводу Брэда. Речь о моем сыне, Эли. Меня зовут Дженет.

Наконец Грейс могла ответить ей хоть что-то.

– Эли тоже пациент госпиталя?

– О нет, он не ветеран, доктор Блейдс. Никоим образом. Он… Два года он страдает от того, что вы, специалисты, называете проблемами. Сильные страхи? Тревожное расстройство? И компульсивное поведение, которое все усиливается, до такой степени, что… нет, я не могу его винить, доктор, потому что иногда сама становлюсь как ненормальная. Из-за того, что случилась.

Дженет втянула в себя воздух, сдерживая слезы.

– Что случилось? – спросила Грейс.

И это изменило все.

* * *

Родители Эли, оба дипломированные бухгалтеры, стали жертвами грабителей, проникших в дом, – отца зарезали, а мать жестоко избили. Эли пришел домой, увидел результаты бойни и вызвал «Скорую» – но в конечном итоге стал главным подозреваемым и два дня подвергался интенсивным, почти жестоким допросам в полиции. Подозрения были сняты только после того, как три грабителя, попытавшиеся проникнуть в другой дом, были опознаны как виновники первого преступления.

Но к тому времени ущерб уже был нанесен: Эли, который всегда был «чувствительным мальчиком», перестал разговаривать, закрылся у себя в комнате, и у него появились разные тиковые расстройства. Он ходил туда-сюда, постоянно задергивал занавески, мыл руки сильнодействующим стиральным порошком, ковырял кожу, почти постоянно подмигивал.

На протяжении двадцати двух месяцев все попытки лечения, сначала с помощью психиатра, а потом у психолога, не принесли результата. Оба врача отказывались от визитов к пациенту, а по мере того как состояние Эли ухудшалось, он посещал их кабинеты все реже, а потом совсем перестал.

– Я в полной растерянности, – сказала Дженет. – И я знаю, что вы сделали для Брэда. Он говорил о вашей репутации. Деньги – не проблема, обещаю вам, доктор Блейдс. Если б вы смогли хотя бы поговорить с Эли…

– У вас дома.

– Он отказывается выходить.

– Но не возражает, чтобы к нему приходил психотерапевт.

– Вы придете? – спросила Дженет. Ее лицо вытянулось. – Честно говоря, я не знаю, доктор… Просто хватаюсь за соломинку.

– С Эли вы это не обсуждали.

– Эли не позволяет мне что-либо обсуждать с ним, доктор, – он превратил себя в заключенного. Я оставляю еду в коридоре, и он ждет, пока я уйду, чтобы взять ее.