– Ты была фаворитом. Ты заработала себе репутацию.
– Чем?
– Эффективностью.
– Хм, – произнесла Грейс. – И о какой сумме идет речь?
Массивные плечи Малкольма опустились. С облегчением.
– Я надеялся услышать от тебя эти слова.
* * *
К двадцати восьми годам частная практика приносила доктору Блейдс солидный доход, выражавшийся шестизначным числом, и один день в неделю она с удовольствием преподавала психологию.
Подержанный «БМВ» не ломался, апартаменты на Формоза-авеню ее устраивали, а вложения в акционерный фонд постоянно росли.
Свидания в барах продолжались – сначала в окрестностях Лос-Анджелеса, а потом за границей, когда Грейс начала дважды в год баловать себя шикарными отпусками в других странах. Она летала в Европу и в Азию и возвращалась домой с дорогой одеждой и эротическими воспоминаниями, которые скрашивали часы одиночества.
Жизнь шла своим чередом, и психотерапевт думала, что так будет продолжаться какое-то время.
Как же она была глупа!
Однажды ночью, незадолго до ее двадцать девятого дня рождения, доктора разбудил громкий стук в дверь.
С трудом заставив себя проснуться, Блейдс натянула спортивный костюм, взяла на кухне разделочный нож и подкралась к входной двери.
– Грейс! – прошипел голос с той стороны. Кто-то говорил театральным шепотом. Пытается не разбудить соседей?
Кто-то, кому известно ее имя…
Держа нож наготове, женщина отперла и приоткрыла дверь, но цепочку не сняла.
В коридоре стоял Рэнсом Гарденер. Он выглядел старым и неряшливым – седые волосы растрепаны, глаза красные, губы дрожат.
Блейдс впустила его.
Он порывисто обнял ее и разрыдался.
– Кто из них? – спросила Грейс, когда он наконец отстранился.
– Господи… – всхлипнул Гарденер. – Оба, Грейс, оба! Машина Софи…
Ее лицо вытянулось. Она попятилась в гостиную, глядя на Рэнсома, тело которого сотрясали рыдания.
Ее словно заморозили. Поместили в твердую оболочку, похожую на хитон насекомого.
Грейс представила, как маленький черный кабриолет мчится по дороге.
И разваливается на части.
Она попыталась что-то сказать. Но ее тело словно лишилось гортани, языка и губ. Трахея тоже как будто отсутствовала – Блейдс не чувствовала, что дышит, но каким-то образом… существовала.
Может, воздух поступал через поры на коже?
Гарденер продолжал раскачиваться и всхлипывать. Голова у Грейс закружилась, и она ухватилась за стену, чтобы не упасть. Потом с трудом доплелась до кухни, нащупала стул. Села.
Адвокат последовал за ней. Зачем? Ей хотелось, чтобы он
исчез
.
– Пьяный водитель, черт бы его побрал… Он тоже погиб. Пусть горит в аду, – бормотал Рэнсом.
Грейс вдруг захотелось спросить, где это случилось, когда и как, но мозг отказывался повиноваться ей. Но даже этот… электрический хаос в ее голове… казался каким-то неправильным.






