ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бест... Дочь убийцы Джонатан Келлерман Jonathan Kellerman THE MURDERER’S DAUTHER Copyright © 2015 by Jonathan Kellerman. This translation is published by arrangement with Ballantine books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC. Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на суперобложке Филиппа Барбышева © Гольдберг Ю.Я., перевод на русский язык, 2017 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 Флиртовать эти двое начали в первый же вечер знакомства, а во второй Фандерберк уже взобралась на разделочный стол в кухне и раздвинула ноги. Высокий рост позволял Ардису справиться со своей задачей, не используя скамеечки для ног. Ему только исполнилось двадцать два года, а он уже был законченным алкоголиком и крепко подсел на амфетамин. Доди была на три года моложе его и отличалась пухлыми формами, а менструации у нее всегда были нерегулярными, и ей потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что они с Арди зачали ребенка. Как-то вечером, находясь на работе, девушка поняла, что молчать больше нельзя, потому что живот у нее уже выпирал. Она подошла к Блейдсу, который курил бычок и мыл пол, и задрала футболку. – Ага, – произнес он. – Вот оно что. – Точно, – кивнула Доди. Ардис выпустил облачко дыма и пожал плечами. – У меня нет денег, чтобы от него избавиться. – Ладно, – сказала Фандерберк. – Может, я его сохраню… Молодой человек пошел в другой угол зала. – Ты меня любишь, Арди? – спросила его подружка. – Конечно. – Ладно, я его сохраню. – Думаешь? – Может быть. – Как хочешь. * * * Брак даже не обсуждался. Ардис не изъявлял никакого желания, а Доди была бы не против, но считала, что они уже вроде как женаты, потому что живу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нечетким, вязким… неполноценным.

Теперь она стала одним из своих пациентов.

* * *

Казалось, это будет длиться вечно. Гарденер плакал, обхватив себя руками, а Блейдс сидела, словно оглушенная, и размышляла над поразившей ее мыслью.

Сочувствие – это самая большая ложь.

Глава 46

Грейс лежала на продавленной кровати в гостинице «Олдс», впуская в себя боль, ярость и печаль, чтобы сделать себя бесстрастной, жестокой и сосредоточенной.

Приведя себя в нужное состояние, она выехала из Беркли и направилась на юг, в Эмервилл. В маленьком магазинчике спортивных товаров расплатилась наличными за пляжные сандалии, репеллент от насекомых, черные кроссовки на резиновой подошве и черную лыжную маску с прорезями для глаз. Ей были нужны кроссовки и маска, а остальное являлось попыткой спрятать их среди других покупок.

Вернувшись в гостиницу, она пообедала мясной нарезкой и смесью сухофруктов с орехами, выпила воды, сходила в туалет, снова выпила воды и еще раз опорожнила мочевой пузырь, а потом сделала растяжку, отжимания и немного вздремнула.

В будильнике не было нужды. Она все равно не выйдет из номера до наступления темноты.

* * *

В семь вечера Грейс проснулась, отдохнувшая и бодрая. Через тридцать восемь минут она припарковала «Эскейп» в трех кварталах от дома на Эйвелина-стрит и зашагала дальше пешком. Новые кроссовки поскрипывали, так что Блейдс развернулась и шла в противоположном направлении, пока скрип не прекратился.

Ночь выдалась прохладной, и куртка с четырьмя карманами была вполне уместной – и полезной. Парики остались в гостинице. Коротко постриженные волосы прятались под вязаной шапочкой, которую Грейс купила в магазине подержанных вещей.

Зеленые контактные линзы. Как у кошки.

Женщина приступила к изучению района.

* * *

Из больших домов на склонах холма не доносилось ни звука. В большинстве свет не горел, и это было нормально, если на Беркли распространяется закономерность, которую Грейс наблюдала в Лос-Анджелесе: чем больше особняк, тем меньше вероятность, что в нем живут постоянно. Богатые много путешествуют или пользуются несколькими домами.

Малкольм и Софи тоже жили в большом доме, но уезжали редко. Они вспоминали о заграничных поездках, но не пользовались своими паспортами с тех пор, как взяли к себе Блейдс.

Из серии «мы уже все видели»? Или они хотели быть рядом с ней?

У Грейс стало щипать в глазах, и она выругала себя. Отвлечение – враг. Приближаясь к большому кирпичному дому, женщина замедлила шаг.

Она выбрала позицию чуть дальше живой изгороди, которая аркой изгибалась над подъездной дорожкой. Участок был плохо освещен – разбросанные в случайном порядке низковольтные лампы создавали хаотичное чередование светлых и темных пятен. Свет горел только в одном окне, на верхнем этаже в правом крыле.