Спорн уехал, а парень с дредами некоторое время щипал свое лицо, раскачивался на пятках и чесал голову, держа портфель так, как Аша и Лили держали ребенка. Наконец он перебежал улицу и скрылся в синем здании.
Наркоман со стажем, а по необходимости еще и дилер. Возможно, часть амфетамина все же попадет к его клиентам.
* * *
На второе утро Грейс не поехала за «Приусами», которые вынырнули с Эйвелина-стрит с интервалом в пятнадцать минут, а продолжила наблюдение.
Пока у нее сложилось впечатление, что в большом кирпичном доме больше никто не живет – секта Лару еще окончательно не сформировалась? – но уверенности в этом не было.
Если б не сцена в «Парке Острова обезьян», доктор Блейдс никогда не узнала бы о женщине и ребенке, так что теоретически Лару мог содержать целый гарем. Но день наблюдения убедил ее, что в доме, скорее всего, жили только он сам, Спорн, Аша и Лили.
И бедный малыш.
Мужчины приезжали и уезжали, однако женщины после скандала, устроенного Дионом в парке, больше не появлялись.
Грейс обнаружила, что размышляет о ребенке больше, чем может себе позволить. Насколько быстро присутствие Лару изменило его настроение – радость сменилась испугом. Что еще может открыться… Нет, не стоит думать об этом, лучше заняться делом.
* * *
В ту ночь Блейдс следила за домом не из машины. Он был все так же минимально освещен – свет горел лишь в одном окне наверху.
Спорн не показывался, но около десяти вечера Лару уехал, и Грейс следовала за ним с выключенными фарами, пока он не свернул на бульвар Клермон, где она пропустила вперед пару машин.
Дион продолжил ехать в сторону отеля «Клермон» и пересек границу между Беркли и Оклендом. Он проехал по модным улицам на берегу залива и углубился в район с явными признаками разрухи и упадка: разбитые фонари, мусор на тротуарах, неоновое мерцание круглосуточных винных магазинов, торгующие за наличность киоски, ломбарды и конторы, предлагающие услуги освобождения под залог… Редкие пешеходы явно принадлежали к категории людей, ведущих ночной образ жизни. Среди них попадались женщины в блузках на бретелях, в шортах, больше похожих на пояс, и в туфлях на пятидюймовых каблуках.
Лару остановился, прижавшись к тротуару напротив череды комиссионных магазинов с темными витринами. Фары «Приуса» мигнули и погасли, и одна из фланирующих по улице женщин направилась к машине. Моложе остальных, миниатюрная, с хорошей фигурой, она была одета в какие-то кружева, которые вполне могли быть бельем, и ярко-розовые туфли из лакированной кожи. Походка у нее была какой-то скованной, словно она преодолевала боль. Грейс подумала, что дело не только в неудобных туфлях: эта женщина сжигала свою жизнь, и ее кости быстро становились старыми и хрупкими.
Проститутка подошла к пассажирской дверце «Приуса».






