ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джонатан Келлерман – один из самых популярных в мире писателей детективов и триллеров. Свой опыт в области клинической психологии он вложил в более чем 40 романов, каждый из которых становился бест... Дочь убийцы Джонатан Келлерман Jonathan Kellerman THE MURDERER’S DAUTHER Copyright © 2015 by Jonathan Kellerman. This translation is published by arrangement with Ballantine books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC. Оформление серии А. Саукова, Ф. Барбышева Иллюстрация на суперобложке Филиппа Барбышева © Гольдберг Ю.Я., перевод на русский язык, 2017 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018 Флиртовать эти двое начали в первый же вечер знакомства, а во второй Фандерберк уже взобралась на разделочный стол в кухне и раздвинула ноги. Высокий рост позволял Ардису справиться со своей задачей, не используя скамеечки для ног. Ему только исполнилось двадцать два года, а он уже был законченным алкоголиком и крепко подсел на амфетамин. Доди была на три года моложе его и отличалась пухлыми формами, а менструации у нее всегда были нерегулярными, и ей потребовалось четыре месяца, чтобы понять, что они с Арди зачали ребенка. Как-то вечером, находясь на работе, девушка поняла, что молчать больше нельзя, потому что живот у нее уже выпирал. Она подошла к Блейдсу, который курил бычок и мыл пол, и задрала футболку. – Ага, – произнес он. – Вот оно что. – Точно, – кивнула Доди. Ардис выпустил облачко дыма и пожал плечами. – У меня нет денег, чтобы от него избавиться. – Ладно, – сказала Фандерберк. – Может, я его сохраню… Молодой человек пошел в другой угол зала. – Ты меня любишь, Арди? – спросила его подружка. – Конечно. – Ладно, я его сохраню. – Думаешь? – Может быть. – Как хочешь. * * * Брак даже не обсуждался. Ардис не изъявлял никакого желания, а Доди была бы не против, но считала, что они уже вроде как женаты, потому что живу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пальцы одной его руки сжались в кулак, и теперь Грейс заметила в другой руке маленький красный тюбик с едва видимой надписью «любовь».

Личный тюбик смазки. Босс пришел присоединиться к вечеринке.

Теперь Лару предвкушал развлечение другого рода.

Его голая нога резко дернулась вперед, как в «Парке Острова обезьян», когда он пнул свою жену, только гораздо сильнее, и врезалась в ребра Блейдс. Охнув от боли, та услышала, как в боку у нее что-то хрустнуло.

Перекатившись вправо, она потянулась за «Глоком».

Дион, предвидевший это движение, ударом ноги отбросил пистолет, наклонился и попытался снова достать Грейс вытянутой ногой – она вспомнила, что похожий удар показывала ей Шошана, когда обучала боевым искусствам.

Отпрянув, Блейдс уклонилась от удара. Ее противник зарычал, склонился еще ниже и бросился на нее, но вместо того, чтобы ударить, сделал обманное движение сначала в одну сторону, а потом в другую.

И выпрямился, держа в руке «Глок».

– Тупая сука… Кто ты, черт возьми?

Мощная эрекция.

– Может, сначала прикончишь Уолтера? – отозвалась Грейс.

Ничего особенного, не бог весть какая хитрость, но это сбило Диона с толку, потому что он думал, что Спорн мертв, – и Спорн действительно был мертв. Тогда о чем эта тупая сука… Лару понял, что его провели, и с ревом бросился на женщину.

Но Грейс хватило секунды, которая ему потребовалась, чтобы собраться с мыслями. Она сунула руку в другой нижний карман куртки, что оказалось не так просто, поскольку доктор была правшой, а карман находился слева, но других вариантов у нее все равно не было. Выхватив маленькую «Беретту» левой рукой, она быстро переложила пистолет в правую и прицелилась.

– Проклятая сука! – прорычал Лару.

То же самое сказал ей Белдрим Бенн во дворе коттеджа.

Эти психопаты не отличаются оригинальностью.

Блейдс разрядила в него всю обойму. Первым делом у него пропала эрекция. Остальное было не так уж важно.

В отличие от Спорна, он умер молча, мгновенно, упав на бок, а затем перевернувшись на спину.

На этот раз сомнений не было. Его крепкое бронзовое тело превратилось в решето.

Собрав все гильзы, Грейс подошла к Лили, которая сидела на садовом столике и дрожала всем телом. Осторожно прижав палец к губам женщины, повернула к себе ее голову, как Аша в парке. Убедившись, что Лили смотрит на нее, вскинула бровь и произнесла, стараясь четко артикулировать:

– Это останется между нами?

И тут глухая, немая, измученная Лили заговорила. Она произнесла одно-единственное слово, но отчетливо и ясно, как будто могла слышать:

– Да.

Грейс ей поверила – все равно выбора у нее не было. Она удалилась тем же путем, что и пришла.