ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Денис Давыдов, гусар, поэт, забияка! Он пишет стихи и басни, рвется на войну, дерется на дуэлях из-за красивейших женщин… И помнит, что эта эпоха – не его! Душа нашего современника, почти пол... Судьба гусара Андрей Анатольевич Посняков Серия «Попаданец» Выпуск 47 © Андрей Посняков, 2018 © ООО «Издательство АСТ», 2018 * * * – Ну, все, все, господа. Кончайте! Секундант – верный Бурцов, гуляка и рубаха-парень – подойдя сзади, похлопал Дениса по плечу: – Кончай, кончай, ротмистр. Угомонись, хватит уже. Говорю, хватит, Васильич! – Да я-то что? – пожав плечами, Денис искоса посмотрел на соперника. Тот уже поднялся на ноги, пошатываясь, поискал глазами саблю… Тут подошли и другие секунданты – в синих, с белыми шнурами, доломанах и ментиках. – Все, завязывай, парни! Венькин! Ты не слышал, что ли? Садись, перевязываться будем… Серега, давай бинты. Разгоняя утренний мерцающе-белый туман, поднималось за деревьями солнце. Первые лучи его золотили листву высоких буков и лип, сияли на стволах молодых, выросших на самой опушке березок. Неширокая тропка, вырываясь из леса, взбиралась на холм, вилась по цветочному лугу. Ромашки, васильки, колокольчики. Анютины глазки. И еще какие-то мелкие желтые цветки – во множестве, словно солнышко вдруг наземь упало, разбилось, рассыпалось на тысячу осколков-цветов. В светло-синем утреннем небе проносились разноцветные бабочки, пролетали над самой травой прозрачнокрылые стрекозы. А птицы! Как пели птицы! Рядом, в малиннике, соловей та-ак заливался! Аж душа сворачивалась, право слово. – Это не соловей, Денис. Это малиновка. – Да что ты, Бурцов, дружище?! Что я, соловья от малиновки не отличу? Мы ж с братом все детство – в имении, в деревне. Под Москвою, потом в Грушевке… – О Грушевке твоей мы, однако, слышали. Ладно – пусть соловей. Бурцов рассмеялся, залихватски закинув за плечо ментик, и, глянув на приятелей-секундантов, прищурил глаза: – Однако

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тут же и сговорились с корнетом завтра же улучить удобный момент да пойти поискать огороды, там и свежей картошки купить… ну, или так выкопать, много ли на сковородку надо?

– Не так тут далеко, – седлая коня, шмыгнул носом корнет. – Туда-сюда – за час обернемся.

– Славно, – Давыдов одобрительно покивал. – Ужо, Антон Иваныч, угощу тебя картошкой с грибами! Ранее-то такого, небось, не едал?

– Не едал, – усаживаясь в седло, честно признался Тошка. – Правда, вот, Денис Васильевич, сомневаюсь… понравится ли?

– Да понравится, – трогая коня, Дэн негромко расхохотался. – А не понравится, так я за тебя съем.

Хмурое северное утро стелилось туманом. В небе, меж облаками, зияли бледно-голубые прорехи, что давало надежду на погожий денек. Корнет и штабс-ротмистр остановили коней на опушке и спешились в виду небольшой деревни. Серые дома и сараи маячили невдалеке, за рябиновой рощицей. Улица казалась пустынной, однако из труб уже поднимались дымы.

– Вон, у того крайнего дома, – показал рукой Антон. – Там огород. Картофель. Что, Денис Васильевич, поедем, купим?

Юноша уже бросился было к лошади, но Давыдов придержал его за рукав:

– Постой. Вдруг да в деревне шведы? Поглядим пока, слышишь.

– Угу… – Тошка кивнул, соглашаясь, и тут же переспросил: – Долго ли будем ждать?

– Да недолго, – отмахнулся Денис, пристально всматриваясь в селение.

Деревня просыпалась, в хлевах уже мычали коровы, послышались чьи-то голоса и собачий лай.

– Нас почуяли! – насторожился корнет. – Не по-доброму лают, не на своих.

И впрямь собачки лаяли остервенело, явно на чужаков… правда, псов почти сразу же успокоили, цыкнули…

Давыдов покачал головой:

– Не, не на нас. Ветер-то в нашу сторону.

– Ага… И все же чужой кто-то в деревне есть! Ох ты ж… И вправду шведы!

Тошка едва не выругался, увидев вышедший со двора отряд – с полдюжины солдат в синих мундирах. Шли солдатушки браво, только что строевых песен не пели, а на плечах вместо ружей держали лопаты и кирки.

– А вон еще, – повернув голову, прошептал корнет. – Тоже с лопатами… Рыть что-то собрались. Неужто оравайский тракт перероют?

Дэн насмешливо ухмыльнулся и, сплюнув, отозвался задумчиво и тихо:

– Перерыть-то не перероют. А вот орудия могут вкопать… Хотя что гадать? Пойдем-ка, проберемся да глянем.

Отправляясь за картошкой, приятели накинули серовато-зеленые пехотные плащи, кивера же заменили фуражками – и то, и другое было положено по штату. Да что и говорить, хороши бы сейчас были господа гусары в своих ярких щегольских мундирах! Тошка – в синем, с белыми шнурами, гродненском, а Давыдов вообще – в лейб-гвардейском, красном. С золотыми сияющими пуговицами! Какая уж тут маскировка, ага. Хорошо – плащи спасали.

Первым делом молодые люди отвели лошадей шагов на полсотни в лес, там и привязали.