– Инфекция, которая действовала на горючее?
Дэвид кивнул.
– Бензин делают из нефти. Нефть – это органическое вещество, образующееся из древних растений, костей динозавров и всякого такого. Кто-то вывел бактерию, способную поедать нефть. Споры переносились по воздуху, а когда попадали в бензин или сырую нефть, начинали размножаться. Как плесень. И меняли химический состав горючего. Ты фосфор когда-нибудь видела?
– Это химический элемент, да?
– Да. Он возгорается при контакте с воздухом.
Тэлли кивнула. Она вспомнила, как забавлялась с этим веществом в кабинете химии. На уроке все были в защитных очках и болтали о разных фокусах, которые можно сделать при помощи фосфора. Но им не удалось придумать ни одного безобидного фокуса, при котором бы никто не погиб.
– Нефть и бензин, инфицированные этой бактерией, становились такими же неустойчивыми, как фосфор. Они взрывались при контакте с кислородом. А когда нефть или бензин горели, споры попадали в дым и разносились ветром. И порхали по воздуху, пока не попадали в следующую машину или в самолет, или в месторождение нефти. Там они опять размножались.
– Вот это да… А ведь у них все работало на горючем, да?
Дэвид кивнул.
– Да, как те автомобили, что стоят под окнами. Видимо, они подхватили инфекцию, когда их хозяева пытались выехать из города.
– Но почему они просто-напросто не пошли пешком?
– Не додумались, наверное.
Тэлли поежилась, но не от холода. Трудно было думать о ржавниках как о реальных людях, а не как об идиотской, опасной и порой смешной силе, оставшейся в прошлом. Но тут были люди – вернее, то, что от них осталось через пару сотен лет. Их останки покоились внутри обугленных автомобилей, и они словно бы до сих пор пытались убежать от судьбы.
– Интересно, почему нам ничего не рассказывают об этом на уроках истории? – задумчиво проговорила Тэлли. – Вообще-то учителя обожают описывать происшествия, в которых ржавники оказывались жалкими и глупыми.
Дэвид заговорил тише:
– Возможно, они не хотят, чтобы вы поняли, что любая цивилизация имеет свои слабые места. Всегда есть нечто, от чего мы зависим. И если это отнять, от всего уклада жизни останется только сюжет для урока истории.
– Ну, к нам это не относится, – возразила Тэлли. – У нас – возобновляемая энергия, восполняемые ресурсы, контролируемая численность населения.
Оба фильтра пискнули, и Дэвид пошел за приготовленной едой.
– Дело не обязательно в экономике, – сказал он, вернувшись с фильтрами. – Слабым местом может послужить и идея.
Тэлли взяла контейнер с омлетом и подержала в руках, грея ладони. Она обратила внимание на то, как серьезен Дэвид.






