И что после таких остаётся на земле? Наворованное да заборы пятиметровые загородных особняков.
На могиле Льва Николаевича Толстого и памятника никакого нет, а то, что оставил нам с вами этот интереснейший и величайший человек, ещё многим и многим поколениям потомков пригодится, и ой как пригодится…
Мне этих не жалко. Они ведь никого не жалеют. И в храм приходят грехи замаливать. Дают батюшке десятинку, не скупятся. А батюшка и радёшенек. Эн, сколько привалило! С почётного прихожанина всегда хороший куш.
Спаси Господи, что старцы праведные ещё молятся неустанно по скитам и кельям своим за народ русский. Может, и простишь ты всех нас за грехи наши и предательства, и даруешь детям невинным нашим в будущем жизнь добрую на этом свете.
* * *
Дети наши – ниточки Божии.
Снисходят к нам даром небесным на землю. Смеются. Резвятся. Растут. Это неизбывные цветы нашей жизни. Их всех люблю. А более всего люблю их, до боли в сердце, когда они плачут. Спешу утешить. Понять. Ну что же этому маленькому человеку надо? Чем ему не угодили? И где беда? А коли угодил, то сразу и улыбка на лице засветится и все обиды как рукой снимет. Одно слово – дитя.
Ради детей, ради семьи, ради земли родной – всего этого дорогого и любимого, и хочется жить, творить. С такого пожелания моему дорогому читателю пусть и начнётся эта книга.
Заспорили из-за Галки, Ванюшкиной матери. Гоша два года как развёлся с ней, а Толян решил навострить туда лыжи, так как ему первое время надо же было где-то перекантоваться.
Гоша взбунтовался. К тому времени выпили уже по литру водки на рыло. И хотя, как живёт Галка, Гоше было наплевать, но у них был единственный сын – Ванечка по прозвищу Чефанэ. Так, выражая свою искреннюю любовь, прозвал его отец с самого рождения.
И своего Чефанэ Гоша любил, как умел. Принесёт ему шоколадку раз в неделю в детский сад. Протянет через забор под зорким и строгим взглядом воспитательницы и, улыбаясь, общается с сыном:
– На, Чефанэ, закуси! Это я, батя твой! Чего глядишь? Соскучился?
Чефанэ рвал шуршащую обёртку тоненькими пальчиками, грыз шоколадку подросшими молочными зубками и не понимал, зачем этот приставучий добрый дядя тянет к нему руки через забор.
Толян среагировал мгновенно, когда Гоша покатил на него баллоны и запретил встречаться с Галкой. Он схватил с земли охотничий нож. Перевернулся. Повалил соперника. Всадил нож Гоше в сердце и подождал, когда тот перестанет булькать горлом.
Потом привязал к ногам верёвку и потащил труп в лодку. На середине карьера вместе с самодельным якорем из перевязанных алюминиевой проволокой кирпичей, украденных с завода, опустил тело Гоши в воду.
Гоша исчез с головой. Толян сполоснул у берега лодку от крови. Умылся, встав по пояс в воду. Поскрёб немного от кровищи траву на стоянке. Аккуратно снял сети.






