ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Прозаик Эдуард Поляков очень любит своих героев – простых русских людей, соль земли, тех самых, на которых земля и держится. И пишет о них так, что у читателей душа переворачивается. Кандидат филологи... По любви Эдуард Николаевич Поляков Вместо предисловия С тех пор как развалился Советский Союз, этот город стал мне чужим. Может, правда, что прошлое, если оно при этом совпадает со счастливыми минутами в жизни, вызывает в нас добрые воспоминания, а всё плохое остаётся за пределами памяти?.. Мне вспоминается многолюдная Москва с её светлыми улицами, весёлой суетой, советскими авто, звонко сигналящими неуклюжим пешеходам… Советские автомобили… Мальчишкой смотришь на мчащиеся по проспекту машины и знаешь – вот «газончик» 53-й проскочил, вот «зилок» 130-й, вон «Волга» 24-я, вот «Жигули», «рафик», «Запорожец», «Москвич-412». Их было немного. Но их знали. Потому что делали наши машины у нас, своими руками, наши советские рабочие. В техникуме, где я учился после восьми классов школы, на постаменте стояла полуторка. А надпись под ней была простая и пронзительная: «Автомобилю-труженику, автомобилю-воину». А теперь на улицах когорты иностранных машин. И, к стыду своему, я могу различить только эмблемы на капоте. А уж что за модель, не скажу. Мои сыновья лучше меня знают. Только надо ли это? Пригодится такое знание в жизни? Даст ли что-то ценное, базовое? Не знаю. Раньше в машине ощущалась какая-то душа. Словно живой она была. Мои соотечественники трудились, старались сделать для народа качественную и добротную вещь, которая этому же народу и должна была служить исправно. О том и другом можно теперь спорить. Можно наши отечественные машины поливать грязью, как некоторые сегодня и делают. Можно смеяться над ними. Это сейчас модно. Это у нас любят. Но я не забуду те трудовые будни простых водил в карьерах страны, которые вытягивали на своих «КамАЗах», «МАЗах», «КРАЗах» и «БелАЗах»

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гулять и веселиться. А тут какой-то Ванюшка-Чефанэ! Да с глаз его долой! И жизнь – по новой!

Но жить по новой не получалось. Всё как-то пьянка да загул. Толян воровал по дачам новых русских буржуев, понастроившихся здесь в неимоверных количествах на бывших и нынешних совхозных полях. Дач-то понастроили. А вот охранять их не научились толком. Толян разводил их как лохов. Тащил, что попадётся на глаза. То телевизор приволочёт. То денег Галке принесёт в кошельке. А то и брильянтик какой задарит. А сам вроде как подрабатывал у них. Сделает рожу попроще и спрашивает – нет ли работы. Поработает денёк-другой. Затарится и на соседние дачи перебегает. Расплачивалась с ним Галка натурой. Чем ещё было? Нигде не работала.

Посадили Толяна не вовремя, в год, когда Ванюшке исполнилось семь лет и надо было его отправлять в школу. Сунул Толян было Галке пачку денег в газетке.

– Береги. Пришкерил от гадов… Завтра придут за мной. Я ментам на лапу дал, чтоб к тебе на ночку пустили…

Менты наутро деньги у неё отобрали и пригрозили, что если раскроет рот, то пойдёт по кругу, а потом вслед за своим любовничком трудиться на благо родного государства. Тыщи даже не бросили. И осталась она с пустыми руками в пустой квартире.

А к сентябрю надо было как-то собирать Чефанэ в первый класс. Их даже уже и на собрание родительское приглашали. Бабка сходила. И список составила, чего надо купить. Пришлось на её и на дедову пенсию всё покупать.

Держа в руках пёстрый букетик астрочек, нарезанных дедом в огороде, Ванюшка пошёл в свой первый класс в сопровождении бабушки.

Мать перед этим познакомилась на станции с командировочным сварщиком Богданом, приехавшим трудиться на кирпичный завод с Украины, и загуляла с ним. Сварщики, она знала, неплохо зарабатывают.

Путалась с ним до первых холодов, а потом вытащила из тесной общаги на свою дежурную софу. Богдан варил на заводе арматуру и щиты, подхалтуривал в гаражах – по мелочовке газовой сваркой, – и деньги у них завелись.

Водку Богдан не пил. Он любил пиво. Возьмёт домой вечерком ящичек и льёт в себя, сидя перед телевизором. Живот накачивает. Стало на третий год Галке с ним тяжело. Дело было к Толянову возвращению.

В выходной сидели с Богданом в квартире. Тот по обыкновению глотал пиво – она потихонечку попивала водочку, чтобы он не заметил, и держала в руках бутылку с будто бы начатым пивом.

– Слышь, родной, а тебе не надоело у меня жить?

Богдан смотрел футбол и не отвлекался. Сделал вид, будто не расслышал.

– Глухой, что ли? К тебе обращаюсь! Вали давай отсюда! Достал уже бухать у меня!

– Галю, а чтой-то ты на мене така зла? – не отрываясь от экрана, сказал Богдан.