В клинике базы патрульных в Айове есть хирургическое оборудование, которое позволяет восстанавливать поврежденные нервы…
– Он же под арестом. Он не может перелететь через стену.
– Думаю, мы можем это организовать, – произнес позади нас женский голос. Обернувшись, я увидела вошедшую в палату женщину. Точнее, я предположила, что это женщина, поскольку трудно было что-то разглядеть за пластиковой хирургической маской, скрывавшей ее лицо. Маска прилегала так плотно, что искажала черты лица, хотя женщина явно могла дышать через нее.
– Лэйн, это директор Прейжан, – сказал доктор Круз.
Мать Эверсона!
Волосы у нее были острижены так же коротко, как и у сына, и под маской она была не накрашена. Возможно, она просто боялась, что кто-нибудь отравит косметику.
– Привет, Лэйн, – сказала Ильза Прейжан.
Я кивнула, заметив, что она не протянула мне руку. Впрочем, меня куда больше интересовало ее предложение.
– Вы можете перевезти моего отца на Запад?
– Я могу отправить вас обоих в Айову на моем личном самолете.
Я смотрела на нее, пытаясь понять, в чем подвох:
– Почему вы хотите это сделать?
Она показала на лежавшего отца, как будто это было само собой очевидно:
– Мак позволил нам провести испытания ингибитора вируса. Зараженные люди никогда не согласились бы попробовать лекарство, если бы его предложил кто-то из патрульных. Но жители Молина доверяют Маку. Они не только принимали лекарство, которое он приносил, они еще и детально описывали ему воздействие препарата. Так что я считаю, корпорация «Титан» как минимум может вылечить его ногу, насколько это вообще возможно.
Я печально покачала головой:
– Он не может вернуться на Запад. Директор Сперлинг прикажет расстрелять его.
– Нет, не прикажет, если я скажу, что последние пять лет Мак работал над секретным проектом для корпорации «Титан». – Ее глаза заговорщически блеснули из-под маски. – Директор Сперлинг не сможет арестовать Мака, если выяснится, что у него было разрешение на посещение Дикой Зоны. А по всем вопросам, касающимся карантинной линии, выше меня никого нет.
Через час я уже шла за носилками отца к взлетной полосе, где нас ждал самолет президента Прейжан. Эверсон не пошел дальше ворот.
– Он боится, что если он вернется на Запад, я заставлю его там остаться, – объяснила Ильза. Повернувшись к сыну, она добавила: – Это просто глупо. Я всегда позволяла тебе выбирать собственный путь.
Я не поверила ни единому слову. Когда я была еще совсем маленькой, я слышала, что Ильза Прейжан тряслась над своим сыном больше, чем все американские родители, вместе взятые.
– Прощай, Лэйн, – сказал он и с неодобрением покосился на мою чистую рубашку патрульной службы. Он же сам принес одежду, так что я не сразу поняла, что вызвало его неудовольствие.






