Но потом вспомнила, что убрала диск под рубашку, так что теперь он выделялся под эластичной тканью. Я уставилась на Эверсона, сжав кулаки и ожидая, что сейчас он прикажет отдать диск. Но он только глянул на меня, словно желая предупредить о чем-то:
– Постарайся не влипать в неприятности, хорошо?
Значит, он не собирался конфисковывать мой диск! Я лучезарно улыбнулась в ответ:
– Это будет довольно сложно. Ты же знаешь, я теперь добытчик.
Он иронически приподнял бровь:
– Патруль засыпал тоннель сегодня утром. Я думаю, твоей карьере добытчика пришел конец.
Я положила ладонь ему на грудь, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы – быстро и крепко, несказанно удивив парня.
– Еще увидимся, Круз.
Потом я повернулась и побежала догонять патрульных, толкавших каталку с моим отцом. Глянув через плечо, я увидела, как по лицу Эверсона расплывается улыбка.
Когда самолет поднялся в воздух, я сидела рядом с носилками, держа отца за руку. Он вздрагивал и что-то бормотал во сне, пока мы летели к стене Титан, как всегда, потрясающей воображение. Я потрогала диск через рубашку, которую мне одолжили. Никто даже не обыскал меня, когда мы поднялись на борт самолета Ильзы Прейжан. Может, они считали, что обыскивать гостей президента компании было бы невежливо. В любом случае у меня было столько материала, что редактировать записи предстояло еще очень долго.
Отец пошевелился и открыл глаза, которые были обычного карего цвета, что меня очень обрадовало. Его так накачали обезболивающим, что он смотрел на меня, не узнавая.
– Папа, это я, Лэйн. Я здесь, с тобой.
Лоб его был покрыт потом, и он едва мог приоткрыть глаза:
– Лэйн? Тебя не может здесь быть.
– Но я здесь. Чувствуешь? – Я мягко сжала его руку. – Я узнала, что ты в Дикой Зоне, и отправилась тебя искать.
Он закрыл глаза и улыбнулся:
– Теперь я точно
знаю
, что ты мне мерещишься.
– Папа, я настоящая, – сказала я, но он только покачал головой, не открывая глаз. – Слушай, хочешь я расскажу тебе историю?
Он приоткрыл один глаз:
– Что такое?
– Жила-была одна маленькая робкая девочка, которая отправилась в путь и дошла до самого Чикаго вместе с мальчиком, который оказался ее братом.
Теперь отец смотрел на меня совершенно ясными глазами:
– Рейф – не твой брат.
– Я знаю, – я помолчала. – Но мы помогали друг другу и спасали друг друга.
– Лэйн, – он крепче сжал мои пальцы, – извини меня.
– Не за что. Теперь я понимаю, почему тебе нравилось уходить в Дикую Зону.
– Я должен был все рассказать тебе.
– А ты и рассказывал, – я подняла руку и потерлась щекой о его пальцы, – каждую ночь перед сном.
Его глаза снова закрылись.
– Я только хотел, чтобы ты была в безопасности… и счастлива, – прошептал он.






