ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Люс даже в мыслях не может представить разлуки со своим возлюбленным, падшим ангелом Дэниелом. Целая вечность понадобилась им для того, чтобы найти друг друга, и поэтому, когда любимый вдруг о... Обреченные Лорен Кейт Элизабет, Ирди, Энн и Вику. Мне так повезло, что у меня есть вы Поэтому пусть даже в глубине души Дэниел страдал всякий раз, когда ему приходилось обрывать человеческую жизнь, для всех остальных он выглядел так, словно вернулся после недели на Гавайях, – расслабленным, отдохнувшим, загорелым. – В этом весь Дэниел, – затянув очередной затейливый узел, заметил Кэм. – Всегда отходит в сторону и оставляет мне всю грязную работенку. – О чем ты говоришь? Это я его прикончил. Дэниел окинул взглядом мертвеца: жесткие седоватые волосы, налипшие на бледный лоб, грубые кисти с шишковатыми пальцами, дешевые резиновые галоши, темно-красная дыра в груди. Ему снова стало холодно. Если бы, обеспечивая безопасность Люс, можно было обойтись без убийств, он никогда не поднял бы оружие вновь. Никогда не ввязался бы в очередную битву. И почему-то убийство этого человека казалось не вполне правильным. Более того, Дэниела не оставляло смутное, беспокоящее ощущение, будто что-то было неверно в корне. – Приканчивать их как раз забавно, – проворчал Кэм, обведя веревку вокруг груди мертвеца и затянув ее у того под мышками. – Грязная работа – это отправлять их в море. Дэниел так и не выпустил из руки окровавленный сук. Кэм посмеивался над его выбором оружия, но сам он не видел разницы, чем воспользоваться. Убить он мог чем угодно. – Поторопись, – буркнул Дэниел – его мутило от явного удовольствия, которое Кэм находил в кровопролитии. – Ты тратишь время попусту. Начинается отлив. – А если мы не сделаем это как положено, завтрашний прилив вынесет убийцу прямо сюда, на берег. Ты слишком импульсивный, Дэниел, и всегда таким был. Ты вообще когда-нибудь думаешь дальше, чем на шаг вп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Некогда тут было по-настоящему славное местечко, – добавил он, глядя куда-то вглубь себя, и сокрушенно покачал головой.

Люс смотрела, как лысый мужчина с брюшком тащит за поводок облезлую рыжую шавку. Одет он был только в белую майку и фланелевые трусы. Девочка совершенно не могла представить себя здесь.

Хотя Дэниел помнил все отчетливо.

– У вас была двухкомнатная хибара, и твоя мать ужасно готовила, так что весь дом насквозь провонял капустой. На твоем окне висели синие полосатые занавески, и мне обычно приходилось их раздергивать, чтобы забраться туда ночью, когда твои родители засыпали.

Машина не трогалась с места. Люс прикрыла глаза и попыталась совладать с дурацкими слезами. От того, как Дэниел рассказывал их историю, та казалась одновременно реальной и невероятной. А Люс начинала терзаться мучительным чувством вины. Он оставался с ней так долго, столько жизней подряд. Она забыла, насколько хорошо он ее знает. Даже лучше, чем она сама. Может, он даже знает, о чем она сейчас думает? Люс гадала, не легче ли в чем-то приходится ей, не помнящей Дэниела, чем ему, проходящему через эти воспоминания раз за разом.

Если он говорит, что должен уехать на пару недель, и не может объяснить почему… ей придется ему поверить.

– Расскажи, как ты впервые меня встретил, – попросила она.

Дэниел улыбнулся.

– Тогда я колол дрова за еду. Однажды, ближе к ужину, я проходил мимо твоего дома. Твоя мать готовила капусту, и вонь стояла такая жуткая, что я было заторопился. Но затем увидел в окне тебя. Ты шила. Я не смог отвести глаз от твоих рук.

Люс опустила взгляд на свои кисти – бледные, сужающиеся к кончикам пальцы и маленькие квадратные ладошки. Она задумалась, всегда ли они выглядели одинаково. Дэниел потянулся к ее рукам через коробку передач.

– Сейчас они такие же мягкие, какими были тогда.

Люс покачала головой. Ей понравилась история, хотелось услышать еще тысячу таких же, но она не это имела в виду.

– Я хочу узнать про первую нашу встречу, – уточнила она. – Самую первую. Как это случилось?

– Уже совсем поздно, – после долгой паузы произнес он. – В Прибрежной школе ожидают, что ты приедешь до полуночи.

Он нажал на газ, поспешно свернув налево к центру Мендосино. В боковом зеркальце Люс наблюдала, как поселок из передвижных домов уменьшается, тает и вот-вот исчезнет совсем. Но несколькими секундами позже Дэниел остановил машину перед пустой ночной закусочной с желтыми стенами и фасадными окнами от пола до потолка.

Весь квартал состоял из причудливых старомодных зданий, показавшихся Люс менее чопорной версией побережья Новой Англии, неподалеку от ее прежней школы, доверской приготовительной в Нью-Гемпшире. Улица была вымощена неровным булыжником, желто поблескивающим в свете высоких уличных фонарей.