ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несколько мгновений ничего не происходило, затем сосна дернулась, вся затряслась и взорвалась, разбрасывая горящие щепки во все стороны. Греалин упал на колени, хватая ртом дымный, удушливый воздух, из носа у него шла кровь. Он оттолкнул руку Френтиса, который пытался ему помочь, и сделал знак, чтобы они уходил.

— Я не брошу тебя, старый жирный дурак! — заорал Френтис, хватая аспекта за мясистую руку и рывком поднимая на ноги. — Давай, топай! Вперед!

Дым стал настолько густым, что они вынуждены были пригибаться к самой земле, где воздух казался почище. Деревья вокруг трещали и падали, дубы и тисы с громким стоном валились на землю. «Урлиш умирает, — подумал Френтис. — Это из-за нас его убили».

Вдруг налетел ветер и отогнал дым. Френтис увидел широкий проход между деревьями, еще не тронутыми огнем.

— Туда! — закричал он, волоча за собой Греалина. — Мы почти выбрались. Бежим!

Пока люди ковыляли, кашляя, спотыкаясь и чувствуя жар настигающего пламени, их цепочка порвалась. Френтис рухнул на землю только тогда, когда понял, что бежит по сочной траве, а над головой — голубое небо. Он лежал на спине, судорожно вдыхая воздух и удивляясь тому, насколько он сладок.

— Этого никто не предвидел, — пробормотал Греалин.

Френтис сел и посмотрел на аспекта, который не сводил глаз с пылающего леса. Казалось, весь Урлиш горит от края и до края, небо над деревьями почернело от клубящегося дыма, тот затмил солнце и погрузил беглецов в зябкую тень.

— О чем вы, аспект?

— Такого никто не предсказывал, — озадаченно качал головой Греалин, глядя на гибнущий лес. — Этого не было ни в одном видении. Мы вышли за пределы пророчества.

* * *

Отряд потерял в огне пятерых, пропавших где-то в дыму. Френтис решил, что погибли и собаки, но вскоре подоспел Кусай, а за ним из высокой травы выскочили Чернозубая и все шесть остальных псов. Кобель ткнулся носом в спину Френтису, а когда тот обернулся, облизал ему лицо и хрипло гавкнул.

— Ты мой хороший кутеночек, — говорил Френтис, устало гладя пса по мохнатому загривку.

Они опасались конных разъездов воларцев, но ветер оказался их другом — дым от горящего леса укрыл их, словно плотным плащом. Издалека доносились звуки горнов и стук копыт, но никто из врагов не приблизился настолько, чтобы представлять угрозу. Миль через двадцать пологие холмы к северу от Урлиша сменились укромными лощинами и скалами, прекрасно знакомыми Френтису по испытанию глушью. Он разыскал глазами то место, где просидел три дня, пока за ним не явились люди Одноглазого, — высокий утес из песчаника с промоиной, выеденной у подножья протекающей рядом речкой, в ней мог бы поместиться их отряд целиком. Водный поток прекрасно заглушал звуки, но костра они так и не разожгли.