ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вскоре появились всадники: батальон вольной кавалерии, возглавляемый ренфаэльскими рыцарями. Впереди скакал высокий воин в броне, украшенной синей финифтью. Френтис почувствовал, как напрягся лежащий рядом Арендиль, когда тот подъехал ближе.

— Это твой отец?

Лицо мальчика исказилось ненавистью, костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели.

— Он всегда надевает эти синие доспехи. Говорят, они обошлись ему в половину казны фьефа.

Конники остановились в трех сотнях шагов от утеса, следопыты с собаками приблизились к голове колонны. Один из них указал прямо на то место, где скрывался отряд.

— Бежим, — предложила Давока. — Пока они будут разыскивать наши следы, мы уже будем за много миль отсюда.

Ей ответил Греалин, озвучив и Френтисовы мысли:

— А как только разыщут их, так настигнут нас еще до заката. Я слишком устал, чтобы бежать, брат, — добавил он, в упор глядя на Френтиса.

* * *

Толстяк встал против утеса, спокойно сложив руки на своем обширном животе. Вскоре показались всадники, скачущие галопом. Высокий рыцарь в синих доспехах поднял руку, останавливая батальон, сам же выехал вперед и, не спешиваясь, коротко поклонился аспекту. До Френтиса с Арендилем, прятавшихся за камнями в овраге, доносились лишь отдельные слова: «Красный брат» и «сын». Греалин говорил с приветливой улыбкой, но она, похоже, ничуть не смягчила рыцаря. Выхватив меч, тот подъехал вплотную, коснулся острием груди старика и громко произнес:

— Хватит вилять, брат! Где они?

Френтис вопросительно приподнял бровь. Мальчик, побелевший до синевы, решительно кивнул.

— Эй, Дарнел! — позвал Френтис, поднимаясь во весь рост. В руках он держал натянутый лук. Рядом встал Арендиль с мечом наголо.

Рыцарь рывком повернул коня. За забралом не было видно глаз, но в голосе, каким Дарнел отдал приказ своим, звучал триумф. Они поскакали вперед, забыв о Греалине — а зря.

Подождав, пока все рыцари и дюжина вольных кавалеристов проедут, аспект повернулся к утесу и воздел руки с растопыренными пальцами в сторону грота. Внезапно Греалин попятился. По окрестностям разнесся звук, похожий на раскат грома, и облако красной пыли окутало воларскую кавалерию, оттуда послышалось отчаянное ржание коней.

Аспект продолжал отступать. Гром ударил еще раз, причем с такой силой, что затряслась земля. Рыцари дрогнули, их лошади вставали на дыбы. Человек в синих доспехах потянул за узду и хлопнул ладонью коня по боку, заставляя опуститься. Затем он поднял голову — и как раз вовремя: по песчанику прямо на глазах расползалась сеточка трещин. Френтис спустил тетиву, стрела вонзилась в ногу рыцаря, не отрывавшего взгляда с утеса. Железный шип с легкостью пробил тонкий доспех, прикрывавший колено.