ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он дышал с трудом, чувствуя, как кровь течет из глаз, носа и рта, пропитывает рубаху под кольчугой. То и дело приходилось сплевывать и понукать графского жеребца.

Заставив скакуна перепрыгнуть через обломки ворот, Аль-Сорна въехал в город. Копыта застучали по булыжникам мостовой. Везде валялись трупы, дома были разрушены. Потоки дождевой воды в канавах смешивались с кровью мертвецов. Иногда встречались и живые воларцы, бредущие куда-то с помраченным видом. Угрозы они не представляли. Защитники перегородили улицы стенами: чтобы ехать дальше, приходилось искать в них бреши, проделанные воларцами. Подобные задержки приводили его в отчаяние, потому что песнь гремела все сильнее.

Не доезжая собора, он вынужден был спешиться. Трупов здесь было навалено так много, что даже боевой конь Марвена отказался идти дальше. Ваэлин пошел пешком, спотыкаясь о тела, перед глазами стоял туман. Запнувшись в очередной раз, он упал на колени перед трупом молодого парня, из спины которого торчал короткий воларский меч. Мальчишка продолжал сжимать топор мертвой рукой. «Совсем еще юнец».

Кое-как поднявшись, Ваэлин побрел вперед на звуки боя. И вдруг вышел на улицу, обрамленную полуразобранными домами. Пять с лишним сотен воларцев брали приступом очередную стену. Врагам уже удалось пробить дыру, возле нее кипел жестокий бой. Кучи трупов громоздились перед стеной. Песнь твердила — она здесь, в самой гуще. «Ну конечно, где же ей еще быть».

— Мы сами, — услышал он голос Геры Дракиля.

Отовсюду к собору спешили его воины, «много и еще столько же».

— Да уж, буду очень тебе благодарен, — пробормотал Ваэлин.

Увидев подбегающих сеорда, воларцы в один голос издали стон отчаяния, чем очень позабавили Ваэлина. Долгие мучения под этими проклятыми стенами привели их к гибели от рук свежих бойцов, с которыми им явно было не совладать.

Ваэлин закрыл глаза, звуки боя стихли. «Хватит», — устало попросил он песнь. Ему стало очень холодно.

— Тебе не нужно падать передо мной на колени.

Она стояла перед ним, закинув на плечо ренфаэльский меч, глядела на него сверху вниз и улыбалась. Ее меч был покрыт кровью.

— Это тот самый? — спросил Ваэлин.

— Не-а. Тот я так и не нашла.

Муть перед глазами уплотнилась, на какое-то время все почернело. Когда взгляд прояснился, Ваэлин обнаружил, что лежит на спине, а совсем рядом — ее глаза, из которых на его перепачканное кровью лицо падают слезы.

— Я знала, что ты придешь.

Ему удалось поднять руку и провести по ее волосам. «А ты их так и не обстригла…»

— Никудышным братом был бы, если б не пришел. — Он закашлялся, изо рта на подбородок опять хлынула кровь.

— Нет! — закричала она уже откуда-то издалека. — Не надо! Ну пожалуйста, не…

* * *

Холод. Абсолютный, неизбывный холод. Он проникает сквозь кожу и кости в самое сердце.