ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Уж поверь мне, милорд. Ты никогда не встречал никого, подобного мне. — Она кивает на стол.

Прежде никакой флейты там не было, он мог бы поклясться. Неказистая костяная дудочка, немного пожелтевшая от времени и частого использования. Но он знает: если поднести ее к губам, инструмент издаст чистый и сильный звук.

— Ваэлин!!!

Теперь ошибиться невозможно: откуда-то снаружи выкликают его имя, да так громко, что трясутся стены.

— Он может вернуть ее тебе. — Женщина взглядом указывает на флейту. — Для таких, как мы, жизнь без песни — не жизнь.

Стены дрожат сильнее, камни начинают трескаться, кто-то пытается пробиться к ним. Сыплется на пол каменная крошка, в щели снаружи проникает теплый белый свет.

— Просто возьми ее, — продолжает женщина. — Мы вместе споем, и он нас выпустит отсюда. Ах, какую же песнь мы пропоем!

Ваэлин смотрит на флейту, ненавидя себя за то, как сильно ему хочется ее взять.

— Так у тебя есть имя? — спрашивает он женщину.

— Сотня, если не больше. Но самое любимое я получила до сделки с Союзником. Однажды по воле родителя я усмиряла каких-то южных дикарей. Суеверное племя, вообразившее, что я — ведьма. Эльвера, так они меня называли.

— Эльвера…

Ваэлин вновь смотрит на флейту. И тут в стене позади него появляется трещина. Он встречается глазами с женщиной и улыбается, поворачиваясь спиной и к ней, и к флейте.

— Хорошо, я запомню, — говорит он.

Стена словно взрывается, и комнату затапливает яркий свет, прогоняя холод.

— Передай своему брату! — визжит вслед женщина. — Передай ему, что убей он меня хоть тысячу раз, ничего бы не изменилось!

Свет, пришедший за ним, заключает его в свои объятья и уносит прочь из той комнаты. Свет как будто вливается в него, а когда Ваэлин присматривается повнимательней — сплетается в знакомое лицо…

— И ваша душа тоже сияет очень ярко, — сказала Дарена. — Ее легко найти.

Свет наполняет его целиком, прогнав остатки холода… Но Ваэлин вздрагивает, когда его настигает еще один голос. На сей раз не женский, это голос старика, лишенный всех эмоций, за исключением несокрушимой уверенности:

— Мы с тобой еще встретимся в самом конце.

* * *

Он с криком очнулся. Тело била дрожь, по нему пробегали судороги. Было очень холодно, а усталость такая, какой он не испытывал никогда в жизни. На грудь что-то давило. Он поднял руку и почувствовал длинные шелковистые пряди. Застонав, Дарена подняла голову. Ее лицо было бледным, глаза мутными от изнеможения.

— Так легко… легко найти, — прошептала она.

— Ваэлин!

Рядом на коленях стояла всхлипывающая, но уже улыбающаяся Рива, а позади нее — Гера Дракиль в окружении своих воинов. Ястребиное лицо вождя выглядело встревоженным.

— А я думал, меня зовут Темным Мечом, — сказал он.