ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Есть легенды, которые не умирают… Ваэлин Аль-Сорна, великий воин, прозванный Темным Клинком, устал от битв. Он возвращается домой, решив больше никогда не воевать. Но тихая жизнь ему недоступна: ко... Владыка башни Энтони Райан Карты Объединенного Королевства — Мой благородный муж, — ответила генералу жена своим резким, хорошо поставленным голосом. — Позвольте вам представить Вернье Алише Сомерена, придворного хрониста его императорского величества Алюрана Макстора Сельсуса. — Да неужели? Это действительно он, сердечко мое? — Генерал, похоже, искренне заинтересовался мной, впервые с момента моего появления в этой великолепно обставленной каюте. Для корабля помещение было просто огромным, повсюду ковры, гобелены, столики, сплошь уставленные вазами с фруктами и кувшинами с вином. Если бы не легкое покачивание этого громадного военного корабля, можно было вообразить, что находишься во дворце. Генерал встал, подошел ко мне и пытливо взглянул мне в лицо. — Это ты — автор «Песней золота и праха»? Летописец Великой войны Спасения? — Он придвинулся еще ближе и понюхал меня, крылья его носа дернулись от отвращения. — Как по мне, так воняет он не лучше прочих альпиранских собак. И взгляд, повторюсь, слишком наглый. Он отошел назад, лениво махнув надзирателю, который нанес мне давно ожидавшийся удар: один-единственный тяжелый удар по спине плетью, вернее, ее рукояткой из слоновой кости. Удар хорошо рассчитанный, что выдавало немалую практику. Я изо всех сил сжал зубы, подавляя крик боли. Крики расценивались здесь как болтовня, а раскрывать рот без позволения было смертельно опасно. — Супруг мой, прошу вас! — В голосе генеральской жены прозвучало раздражение. — Этот невольник дорого стоит. — Не сомневаюсь. — Генерал протянул руку, и раб суетливо наполнил его кубок вином. — Не волнуйтесь, моя благородная супруга. Уверяю вас, его острый язык и руки останутся в целости и сохранности

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотя руки и ноги не дрожат, изо рта не идет пар. Если хорошенько присмотреться, можно увидеть стену. Ваэлин оглядывается, скрип его ботинок громко разносится вокруг. Эхо долго не стихает. Самое долгое эхо, которое ему доводилось слышать.

Это комната. Квадратная, с грубыми каменными стенами и единственным окном справа. В центре — простой стол из потемневшего дерева, его поверхность блестит, хотя нет ни лампы, ни солнечного света. За столом сидит женщина, она смотрит на него испытующе и в то же время сердито. Напротив нее пустой стул.

— Я знаю, кто ты такой, — медленно произносит женщина, ее голос порождает новое, необычно долгое эхо.

Ваэлин идет к столу, но останавливается, услышав далекий призыв. Словно бы кто-то просит его и плачет. «Кажется, повторяют мое имя?»

— Неужто Токрев сподобился? — Женщина склоняет голову набок и прищуривается. — Нет, вряд ли.

Она темноволоса, молода и красива, в глазах светится злой ум: самое черное зло, которое ему когда-либо встречалось. Напоминает тварь, жившую в Баркусе, но по сравнению с этой женщиной тварь кажется теперь не более чем злым ребенком.

— Кто я, ты знаешь, — говорит Ваэлин. — А кто ты сама?

— Теперь — певчая птичка в клетке, — грустно усмехается она. — Как и ты.

Он пытается призвать песнь и получить путеводную нить, но ничего не выходит.

— Здесь уже нет песен, милорд, — говорит она ему. — И нет даров, кроме тех, которые приносит он, а его дары не благодатны.

— Он?

По лицу ее пробегает судорога ярости, женщина с силой бьет кулаком по столешнице.

— Не пытайся меня обмануть! Нечего строить из себя дурака! Ты сам прекрасно знаешь, где находишься и кто тебя сюда заточил.

— Наверное, тот же, кто заточил тебя?

— Его кара жестока, но он совершенно лишен воображения. — Женщина смеется, откидываясь на спинку стула. — Ну или почти. Сам посуди: эта комната, холод, никаких развлечений, кроме воспоминаний, а их у меня много. — Ее взгляд делается отстраненным, рука машинально потирает грудь. — Любил ли ты кого-нибудь, милорд?

Вновь слышится тот же призыв, только на сей раз громче, Ваэлин теперь совершенно уверен — чей-то далекий, хорошо знакомый голос произносит его имя.

Не ответив на ее вопрос, он подходит к окну и выглядывает наружу. Пейзаж непрерывно меняется. Сперва облака вихрятся над высокими горами, затем эти горы начинают осыпаться, их склоны делаются все ниже, покрываясь густой травой, и вот уже за окном — холмистая равнина.

— Все время меняется, — поясняет женщина. — Горы, моря, леса… Места, где он когда-то побывал, полагаю.

— За что он поместил тебя сюда? Что ты такого натворила?

— Полюбила, но мне не ответили взаимностью. — Ее рука останавливается, потом ложится на стол. — Вот в чем мое преступление.

— Я уже встречал прежде подобное существо. Ты не способна любить.