Алан между тем не скупился на похвалы:
— Да у тебя, Макс, талант! Можно сказать, природный дар! Прямо не верится, что ты все годы жил без серфинга.
— Я и сам не верю, — усмехнулся Макс. — Ничего, если мир назавтра не рухнет, то обязательно буду учиться!
— Вот это дело! Давно надо было! — прокричал через плечо Алан.
Он сноровисто взлетел на высокий гребень и домчался на нем до самого берега, далеко опередив приятеля.
Тот лежал на своей доске и любовался тем, как мастерски, не теряя равновесия, Алан неуловимым движением соскочил на песок. Там он поочередно указал Максу на солнце, на машину и пошел на берег.
Солнце было еще высоко, но уже перевалило на запад. Возможно, в самом деле пора отправляться. Но Максу очень уж хотелось оседлать хотя бы одну полноценную волну, и он жестами показал: дескать, ты пока собирай причиндалы, а я еще минут пять — десять поупражняюсь.
Он влез на доску, высматривая себе волну, подходящую по высоте. В это мгновение его совершенно неожиданно крепко схватила за лодыжку чья-то рука, вторая почти тут же уцепилась за шею и потянула вниз, под воду. Здесь было неглубоко, всего пара с небольшим метров, но сработала внезапность. Макс оказался полностью дезориентирован, понятия не имел, где именно находится дно и в какой стороне берег.
Попытка отбиться от нападавшего оказалась безуспешной. Макс был застигнут врасплох и уже не мог дышать. Судорожным усилием у него на секунду получилось вынырнуть и со всхлипом вдохнуть воздух, но его уже снова тянуло вниз.
Сознание начинало мутиться, наступала дремотная вялость.
Сквозь меркнущий свет дня Макс вспомнил, как его в свое время пытался душить Луис. На мгновение сквозь дымку ему показалось, что он различает лицо нападающего, те самые длинные седые космы и вспученные, колючие глаза.
А впрочем, какая разница. Макс уже покидал свое тело.
Он возвращался в блаженную умиротворенность иного измерения — белого света, любви и спокойной отрешенности. Глянув вниз, он опять увидел человека, который стиснул его, словно клещами, и удерживал под водой.
Вновь проявились оттенки цвета, двенадцать имен и что-то вроде короткой отповеди прощения: «Что ж… Ты сделал все, что мог. Конец света — не твоя вина».
После того происшествия в Йосемитском национальном парке Луиса месяц продержали в психушке. На судебные слушания Макс тогда не явился, и братца выпустили.
Между тем тот запомнил тогда слова Чилла, что двадцать первого декабря у них в Исапе назначен сбор, и, едва оказавшись на свободе, отправился в Мексику, где быстренько нашел единственный на всю Тапачулу современный отель. Терпение оказалось вознаграждено. Вслед за братцем и его дружком он приехал на пляж, выждал момент, когда дружок отвалит, и набросился на жертву.
За себя Луис не переживал.






